Партизанский комиcсар: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Эпизод, который мог стать роковым для С. В. Руднева, начался, можно сказать, с пустяка, с обыкновенного варенья. Дело в том, что, закладывая базу в Спадщанском лесу, Ковпак, как рачительный хозяин, вместе с другими продуктами вывез туда с Путивльского плодоконсервного завода несколько бочек варенья.

Когда группа красноармейцев во главе с Карпенко в полной военной форме и с автоматами пришла к Ковпаку и с обоюдного согласия было оформлено ее присоединение к отряду, довольный Ковпак произнес радостно: «А тэпэр, хлопци, поласуйтэ нашими витаминами», — и распорядился выдать красноармейцам целую бочку варенья.

— Спасибо, Сидор Артемьевич, — поблагодарил Карпенко. — Этого ценного продукта нам теперь хватит на целую зиму.

Но молодые ребята, падкие до сладкого лакомства, по-своему поняли щедрость Ковпака.

— Ты что, Карпо, собираешься, как поп, причащать нас вареньем из чайной ложечки? — съязвил Тимофей «Ушлый».

— Да у них тут этих витаминов видимо-невидимо! — воскликнул Иван «Намалеванный». — Дадут еще!

— Конечно, дадут! Им-то, старикам, употреблять сладости вредно для здоровья: быстро зубы повыпадают, — глубокомысленно рассудил Николай «Мудрый».

— Ты, Колька, действительно мудрый, как киевский князь Ярослав, — захохотал старшина группы Александр «Венера». — Ставьте, ребята, посудину на свежем воздухе возле землянки, здесь народ честной…

Бочку с вареньем поставили под сосной у входа в землянку, вскрыли, нашли увесистый черпак и устроили, по выражению Николая «Мудрого», «святую трапезу». Насытившись сладостями, ребята разошлись, а бочка с висящим на суку черпаком осталась на месте.

Это не понравилось комиссару Рудневу, который в любых условиях соблюдал во всем сдержанность и умеренность, был образцом чистоты и аккуратности в быту и требовал этого от других. К тому же приближалась зима, отряд увеличился более чем вдвое, а запасы варенья быстро уменьшались. По совету комиссара было решено установить более рациональное использование продуктов питания. Варенье предложили выдавать по поллитровой банке на двух человек в сутки.

Когда весть об этом распоряжении дошла до третьей группы, ее командир с политруком Руденко были в штабе, и в землянке, хотя там находилось немного людей, поднялся невероятный шум: «С каких это пор партизанам начали норму устанавливать?»— закричали недовольные голоса. «Банка на двоих! Да это же меньше нашего черпака!..» «Это все комиссар Руднев выдумывает! И откуда он здесь взялся на нашу голову?..» «Не иначе как выскочка какая-то, карьерист!..» «Да что тут, ребята, шуметь бестолку, — донеслось из полумрака верхних нар. — Прихлопнуть бы при удобном случае этого комиссара, и делу конец…»

Эта необдуманная, в слепой запальчивости брошенная фраза как будто бы охладила горячие головы. Все сразу же стихли, сникли и, не смея взглянуть друг другу в глаза, разбежались из землянки.

К вечеру того же дня в штабе стало известно о нехорошей выходке партизан третьей группы.

— Ка-а-а-ак, бунтовать? Прихлопнуть комиссара?! — рассвирепел Ковпак и потянулся к висевшему на стене автомату. — Да я им, сморкачам, собственной рукой головы поснимаю! Ишь распустились, стервецы, по тылам шляючись. В армии во какая була дисциплина!

— Успокойся, командир, не горячись, — побледнев, заговорил Руднев. — Конечно, этого так оставить нельзя, но и кричать на ребят, наказывать их тоже не нужно. Просто еще не время. Попробую пойти в землянку и потолковать с ними по душам.

— Тоби, що, Сэмэнэ, життя надоело, — немного приостыв, удивился Ковпак. — Возьми с собою хоч человек чотыре охороны, або ж видклады на завтра, днем сходишь, бо то таки чорты, що действительно можуть убить.

— Нет, завтра ни к чему, не то впечатление. Пойду сейчас, — настоял на своем комиссар. — И никакой охраны. Я даже личное оружие хочу здесь оставить, — и, положив на стол портупею с пистолетом, уверенный в своей правоте шагнул в ночную тьму…

«Руднева не было до полуночи, — вспоминает Яков Григорьевич Панин.

— Все это время я стоял возле штаба, тревожно вслушивался в лесную тишину: вот-вот, с минуты на минуту приглушенно хлопнет выстрел… Ковпак тоже не спал, часто выходил из землянки, спрашивал: «Ничего не слышно?» Ничего, — отвечал я, — все должно окончиться хорошо. Но как ни старался убедить в этом и себя, и Ковпака, душу терзали сложные, противоречивые чувства».

Что-то невообразимое творилось в этот вечер и в душах людей третьей группы, которую комиссар застал в полном сборе на отдыхе.

Семен Васильевич, назвав часовому пароль, тихо приоткрыл дверь, зашел в полутемное помещение, поздоровался. Люди сидели вокруг пышащей жаром печки, лежали на нарах, курили. Видно было, что между ними только что окончилась крупная перепалка, опять-таки из-за того же варенья. На приветствие ответили вяло, вразнобой.

— Нежданный гость хуже татарина, — громко произнес Руднев, чтобы завязать разговор.

— Почему же нежданный? — смутился командир отделения Васильев, достававший палкой картошку из печки. — Присаживайтесь, товарищ комиссар, попробуйте нашего ужина.

— С удовольствием, — улыбнулся Руднев. — Люблю печеную картошку еще со времен гражданской войны.

— А вы разве и в гражданскую воевали? — заинтересовался сосед Васильева.

— Приходилось. — Руднев протянул руку за картофелиной. Дрова в открытой печке вспыхнули и под отвернувшейся полой меховой безрукавки на груди комиссара заблестел эмалью орден.

— И награду за бои с белогвардейцами получили?

— Нет, это позже, — не спеша ответил Руднев. — За Дальний Восток.

— Да что вы! — воскликнул Васильев. — Я ведь тоже служил на Дальнем Востоке. Расскажите, товарищ комиссар, все сначала.

— Что ж, можно и рассказать.