"Антология исторического романа-18". Компиляция. Книги 1-12: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Деций, сынок, — похлопав меня по плечу, произнес он, — до меня дошли благоприятные отзывы о твоей деятельности в Комиссии двадцати шести.

Отец был огорчен отсутствием у меня всяких способностей и интереса к военной службе. В легионе я с трудом отбыл минимальный срок, необходимый для получения общественной должности, и при первой возможности, каковой явилось пустяковое ранение, вернулся в Рим. Ныне я вступал на гражданскую службу, и отцу хотелось убедиться в твердости моих намерений.

— Я просто исполняю свой долг, отец. И кажется, у меня обнаружилась склонность к сыскной деятельности.

— Ну, — старик взмахнул рукой, не желая обсуждать мое последнее замечание, — для такого рода вещей у тебя есть подчиненные. В самом деле, тебе надлежит ограничиться лишь теми обязанностями, которые соответствуют твоему положению. А именно арестом преступников, представляющих угрозу обществу, и докладами о ходе расследований в Сенате.

— Иногда приходится допрашивать весьма состоятельных и знатных людей, отец, — заметил я. — Дело в том, что зачастую они гораздо откровеннее ведут себя в разговоре с человеком благородного происхождения, нежели с занимающим государственную должность вольноотпущенником.

— Только не надо морочить мне голову, молодой человек, — строго оборвал меня отец. — Думаю, причина кроется исключительно в том, что тебе это дело пришлось по вкусу. Видно, тебе никогда не преодолеть своей страсти к судебным процессам и расследованию всяких темных делишек.

Мне ничего не оставалось, кроме как пожать плечами в знак согласия.

Пожалуй, в этом месте следует сделать отступление и кое-что пояснить читателю. В наше время, когда стираются социальные различия, существует опасность утратить правильное понимание происходящего. Хочу заметить, что Цецилии Метеллы — род довольно древний, многочисленный и весьма почитаемый. Тем не менее наш родоначальник появился в Риме немного позже, чем было нужно для получения статуса патриция. Словом, мы представляем собой так называемую плебейскую знать. Однако если вы спросите мое мнение на этот счет, то я отвечу, что для меня это самое лучшее положение в обществе. С одной стороны, оно позволяет занимать высшие общественные должности, а с другой, в отличие от патрициев, никоим образом не обременяет церемониальными обязанностями. Правда, плебеям недоступен определенный жреческий сан, но, скажу по чести, это только к лучшему. Помимо того что сакральные обязанности накладывают различные запреты на общественную жизнь, я всегда питал к этой сфере деятельности какое-то внутреннее отвращение.

Продолжая стоять, отец поглощал завтрак с подноса, который держал перед ним раб. Его скромная трапеза состояла из одного или двух кусочков сухого подсоленного хлеба и стакана воды. Эта привычка, являющаяся важной составляющей древней римской доблести, едва ли способна пополнить запас сил, столь необходимых тому, кто день напролет трудится в Сенате. Что же касается меня, то я предпочитаю завтракать в постели, причем чем-нибудь более существенным. Отец всегда твердил мне, что такое варварское отношение к еде под стать разве что грекам и азиатам, так что не исключено, что я тоже внес свою подспудную лепту в падение Республики. Так или иначе, но я до сих пор завтракаю в постели.

К счастью, из-за судебного заседания нам не пришлось сопровождать отца на прием к его патрону Квинту Гортензию Горталу, подвизавшемуся защитником в суде, весьма выдающемуся оратору и столь же редкостному негодяю. Вместо этого вслед за ликторами мы с отцом прошествовали до базилики. Его появление было встречено достаточно торжественно и послужило знаком, чтобы открыть судебное заседание. Дождавшись, пока отец займет свое место, я развернулся и направился в сторону Форума. Прежде чем приступить к повседневным делам, мне предстояло несколько встреч и приветствий, которые могли занять немало времени. Как мелкий гражданский служащий я не пользовался особым авторитетом. Но, будучи сыном претора, который в один прекрасный день мог стать консулом, я представлял интерес для многих людей, добивавшихся моего расположения.

Среди многочисленных и разнообразных достопримечательностей Рима Форум с раннего детства пришелся мне больше всего по душе. Я бывал здесь практически ежедневно. Если же по не зависящим от меня обстоятельствам мне доводилось покидать город, то сильней всего я скучал именно по Форуму. В те времена, о которых идет речь, он представлял собой восхитительное скопление преимущественно деревянных храмов, рыночных лотков, лавок ворожей, ораторских трибун, военных монументов и голубятен для священных птиц. Это было идеальное место для неспешных прогулок и праздного времяпрепровождения. Место, в котором можно было обменяться всевозможными слухами. Словом, Форум являл собой сердце всего мира. Теперь же на месте, издавна прослывшем общественным, там, где некогда находился любимый мною рынок, высятся мраморные постаменты, воздвигнутые во славу единственной семьи. Однако не без удовольствия хочу отметить, что нынешние голуби украшают их с таким же рвением, как их пернатые предки облепляли прежние строения.

Вспомнив о своем утреннем обещании, я для начала отправился на Капитолий, в храм Юпитера. Как вы помните, я дал себе слово, что если пожар у Цирка будет благополучно погашен, то я принесу громовержцу в жертву голубя. Теперь настало время выполнить обещанное. Мой личный доход был довольно скромным, а должность далеко не из тех, которые привлекают к себе большие взятки, поэтому приходилось тщательно обдумывать каждую трату.

Натянув край тоги на голову, я вошел в древнее здание, внутреннее пространство которого едва угадывалось сквозь царившую полутьму и дымку. В этом храме можно было почти уверовать в незримое присутствие моих предков, некогда живших на этих холмах в деревянных, крытых тростником хижинах и отправлявших в этом священном месте обряды. Разумеется, я имею в виду храм Юпитера, еще не претерпевший последней реставрации, которая превратила его в жалкое подобие греческого оригинала — храма Зевса.

Я отдал голубя священнику, и птица тотчас была принесена в жертву, очевидно, к великому удовольствию Юпитера. Пока длился этот короткий ритуал, я бросил мимолетный взгляд на стоящего по соседству молодого человека. Его голова также была прикрыта тогой, поэтому я сумел только заметить, что он был приблизительно моего возраста и что ткань его одеяния отличалась от моей по качеству, а застежки сандалий были сделаны в виде полумесяцев из слоновой кости.

Когда я направился к выходу, незнакомец поспешил вслед за мной, очевидно намереваясь заговорить. Оказавшись в широком портике, с которого открывался великолепный вид на город, мы обнажили головы. Черты лица молодого человека с самого начала показались мне знакомыми, но окончательно я вспомнил его тогда, когда увидел поредевшие волосы над совсем еще молодым лицом.

— Приветствую тебя, Деций, наследник славных Цецилиев, — проговорил он, обнимая меня и награждая поцелуем.

Это был формальный жест приветствия, которого удостаивался всякий занимающийся общественной деятельностью римлянин. Однако я ощутил в нем гораздо больше теплоты, чем того требовал обычай.

— Здравствуй, Гай Юлий Цезарь.

Я могу легко различить улыбку читателя даже сквозь разделяющую нас завесу. Но в те времена самое громкое имя в римской истории было еще не прославлено. И молодой Цезарь был известен разве что своими многочисленными и разнообразными кутежами и непомерными долгами. Но однажды, ко всеобщему изумлению, у него проявилось гражданское сознание, и случилось это, когда, находясь на должности квестора, он начал защищать права простолюдинов.

Его новые демократические идеалы изумили немало умов, поскольку представители древнего и весьма многочисленного рода Юлиев, хоть и не отличались особым участием в общественной деятельности, всегда поддерживали аристократов. Нарушил семейную традицию лишь юный Гай, который отдал свои симпатии в пользу популяров. Кстати, мужем его тетки был тот самый полководец Марий, служа у которого мой отец заработал себе прозвище Безносый. Это был жестокий старик. В последние годы жизни, являясь консулом и главой партии популяров, он держал в страхе весь Рим. Надо сказать, у него до сих пор остались почитатели как в нашем городе, так и за его пределами. Насколько я помню, Цезарь был женат на дочери Цинны — сотрудника Мария по консулату. Что ни говори, но уже в молодости Цезарь заслуживал того, чтобы к нему приглядеться.

— Позволь осведомиться о здоровье твоего почтенного отца, — начал он разговор.

— Его здоровью может позавидовать любой фракиец, — ответил я. — Сегодня он выступает в суде. Когда я его покинул, базилика была наводнена сенаторами. Они в судебном порядке рассчитывают вернуть имущество, конфискованное Суллой.

— О, чтобы уладить это дело, понадобятся долгие годы, — усмехнулся Цезарь.

Когда Юлий был совсем юношей, диктатор Сулла приказал ему развестись с Корнелией, дочерью Цинны. Однако Цезарь с не свойственной ему прямотой наотрез отказался. В результате он был вынужден покинуть Италийский полуостров и оставаться за его пределами до самой смерти диктатора. Этот акт откровенного неповиновения прославил его, но ненадолго, ибо в те времена в Риме происходило множество всяких событий, и большинство из тех, кому удалось их пережить, практически позабыли о молодом Цезаре.

Мы спустились с Капитолия вниз, и Цезарь спросил, куда я направляюсь. По не понятной для меня причине он, казалось, питал преувеличенный интерес к моим делам. А когда он начинал просить о какой-нибудь услуге, то в своей любезности и обходительности не уступал субурской потаскухе.

— Поскольку я оказался тут, — отвечал я, — хочу заглянуть в школу гладиаторов. Мне предстоит расследовать смерть одного человека. Не исключено, что он здесь проходил обучение.

— Гладиатор? Неужели смерть какого-то оборванца стоит того, чтобы должностная особа тратила на нее драгоценное время?

— Да, если убитый являлся свободным гражданином и получал пособие.

— Что ж, может, ты и прав. Не возражаешь, если я поеду с тобой? Я уже не раз подумывал о том, чтобы познакомиться со Статилием. Как-никак, однажды мы с тобой станем эдилами, а значит, распорядителями Публичных игр. Поэтому подобные связи нам не помешают.

Он улыбнулся и похлопал меня по плечу, как будто мы были лучшими друзьями, а не едва знакомыми людьми.