— Я должен извиниться перед тобой за этих двоих, — произнес Макрон. — Слишком трудно сейчас найти хороших парней. Другое дело в старые добрые времена.
Что ни говори, но на упадок и разложение у нас стало принято жаловаться в любом обществе.
— Пусть лучше эти двое мошенников держатся от меня подальше, — процедил я сквозь зубы. — Говорят, на серных рудниках Сицилии здорово не хватает рабочих рук.
— Пожалуй, там им было бы самое подходящее место, — согласился Макрон.
Это был лысый мужчина крупного телосложения лет сорока пяти. Его тело было сплошь покрыто шрамами. Мне никогда не доводилось видеть так сильно исполосованного человека среди тех, кто не являлся ветераном войны или арены. Однажды нам с ним уже приходилось встречаться. Теперь его защищали связи, а меня — моя должность, поэтому мы могли вести разговор довольно свободно.
— Как поживает твой отец? — начал он.
— Отлично, — ответил я. — Насколько я понимаю, один из твоих дружков, Эмилий, предстанет перед ним вскоре после очередного нона.
Мы вошли в открытый перистиль и сели за стол. В доме курились какие-то благовония, чтобы отбить отвратительный запах с улицы. Раб принес вино и сладости. Вино оказалось одним из лучших: Макрон мог себе это позволить.
— Возможно, до этого дело и не дойдет. Нужное слово, сказанное в нужное время, может уберечь парня от нежелательной участи.
От этих слов я невольно вздрогнул. Мне недвусмысленно предлагали какую-то сделку. Я это сразу понял, однако внешне ничем не выдал своего замешательства.
— Итак, каким бы приятным ни было твое общество, — продолжал Макрон, — полагаю, ты явился ко мне не затем, чтобы потолковать об Эмилии.
— Верно. В настоящее время я расследую несколько преступлений. И очень рассчитываю на твою помощь.
— Всегда рад служить Сенату и народу Рима.
— От имени того и другого бесконечно тебе благодарен. Скажи, что тебе известно о пожаре на складе, принадлежавшем некоему Парамеду из Антиохии?
Макрон с недоумением пожал плечами:
— Обыкновенный пожар. Больше ничего я не знаю.
— А что ты можешь сказать насчет убийства Парамеда?
— Убийства?
— А также убийства Марка Агера, известного под именем Синистр?
— Марка какого, прости?
— Ну хватит, — оборвал его я. — В этом районе еще ни один человек не лишился кошелька или головы без твоего ведома. Я пришел не затем, чтобы тебя обвинять. Просто хочу выяснить кой-какие обстоятельства, связанные с моим теперешним расследованием. Если можешь, помоги мне. Если же нет, ничем не смогу тебе помочь в деле юного Эмилия.
На какое-то время Макрон молча уставился на дно своего кубка.
— Единственное, что я хочу сказать тебе, Деций Цецилий, так это то, что предпочел бы держаться от подобных дел как можно дальше.
Для меня это была ошеломляющая новость. Неужели все обстояло так плохо, что даже Макрон не хотел впутываться в это воистину грязное дело?
— Впрочем, обещаю навести справки. Если удастся что-нибудь выяснить, дам тебе знать. При условии, конечно, — поспешно добавил он, — что мне это ничем не будет грозить.
Что ж, это уже лучше, чем совсем ничего.
— Я хочу получить эти сведения как можно скорее. До седьмого марта не так уж далеко.
— Все мы заложники политики, Деций Цецилий. Я сделаю все, что в моих силах, не подвергая себя опасности. Я хочу спасти Эмилия. Он сын моей сестры. Но ни ради тебя, ни ради племянника на самоубийство идти я не собираюсь.
— Этого от тебя и не требуется, — заверил я его. — Сделай мне одно одолжение. Мне известно, что Синистра купил в школе Статилия некто, назвавшийся управляющим господина Г. Агера. Это было два года назад, в разгар восстания рабов. Если неизвестный купил раба, прикрываясь фальшивым именем, наверняка в дело был замешан кто-нибудь из ваших людей. Найди этого покупателя и сообщи мне его имя, сохраняя тайну. Я в свою очередь поговорю с отцом о том, как можно облегчить участь твоего племянника.
— Завтра к этому самому времени я узнаю имя того, кто тебе нужен.