"Антология исторического романа-18". Компиляция. Книги 1-12: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Джон Мэддокс Робертс

«Королевский гамбит»

ГЛАВА 1

Я принял начальника ночной стражи в атрии. С тех пор как меня избрали в Комиссию двадцати шести, приходилось начинать каждый день с этой утомительной обязанности. Впрочем, не будь я совой по натуре, вряд ли бы она меня так отягощала. Час был столь ранний, что еще не рассвело и никто из моих немногочисленных клиентов пока не приехал. У стены атрия, с кожаными ведрами возле ног, сидели ночные стражники. Мой престарелый раб-привратник разносил им кубки с разбавленным водой кислым вином, которое было столь горячим, что источало пар.

— К счастью, этой ночью обошлось без пожаров, господин, — доложил начальник стражи. — По крайней мере, в нашем районе.

— Слава богам! — ответил я. — А как в других?

— Только один большой пожар в окрестностях Большого цирка. Мы его засекли с вершины Виминала. Боюсь, он до сих пор не погас.

— А какой нынче дует ветер? — встревожился я.

Если загорелся один из тех масляных складов, что размещались между Цирком и рекой, то к полудню пламя могло охватить весь город.

— Северный.

Я облегченно вздохнул и пообещал принести жертву Юпитеру, если он не сменит направление ветра и Борей будет дуть на протяжении ближайшего дня.

— Что еще?

— Два взлома, о которых нам заявили домовладельцы. — Стражник с трудом подавил зевок. — И еще кое-что. Обнаружено тело мужчины в аллее между сирийской аптекой и винной лавкой Публия.

— Убийство? — поинтересовался я.

— Да. Его задушили. Причем не иначе как тетивой от лука. Для начала мы допросили Публия. Выяснилось, что имя убитого — Марк Агер. Последние два месяца он снимал комнату над винной лавкой.

— Кто такой? Свободный или вольноотпущенник?

— По всей вероятности, вольноотпущенник. Двое моих людей опознали в нем гладиатора, который некогда выступал под именем Синистр. Правда, последние два года на арене он не появлялся. Должно быть, накопил достаточно средств, чтобы выкупить себе свободу.

— Что ж, невелика потеря. Должно быть, он был одним из людей Макрона? Или из какой-нибудь другой банды?

— Насколько мне известно, нет, — пожал плечами начальник стражи.

— Тем хуже для меня. Придется немного попотеть. Для начала просмотрим реестры выплаты пособий, чтобы узнать, где он жил, а потом попытаемся выяснить имя его бывшего владельца. Не исключено, что тот изъявит желание взять на себя похоронные расходы.

Лично я не был сторонником того, чтобы гладиаторов отпускали на волю. Вряд ли человек, несколько лет проработавший профессиональным убийцей, мог стать добропорядочным гражданином. Кроме того, как показывала жизнь, освободившись, бывшие рабы проматывали свои сбережения за несколько месяцев. Потом записывались на получение зернового пособия и в лучшем случае нанимались на службу телохранителем к одному из политических деятелей, а в худшем — примыкали к какой-нибудь банде.

Однако я был рад, что предстояло расследовать лишь одно убийство. Ночные вылазки уличных банд зачастую заканчивались по меньшей мере дюжиной трупов на задворках Субуры. Впрочем, поскольку только что завершились Плебейские игры, в городе наступило временное затишье. Как обычно, после шумных торжеств у любителей разбоя случается передышка на день-другой. Но рассчитывать на то, что она продлится дольше, явно не приходилось.

Не знаю, какое представление вы имеете о тех далеких временах, поэтому хочу заметить, что Рим в те дни, хотя и был властелином мира, не слишком отличался от деревни нильских пигмеев. Несмотря на то что римские легионы следили за порядком в сотнях городов, расположенных вдоль побережья нашего моря, никто из них не патрулировал улиц Рима. Так уж сложилось испокон веков, и государственная власть не считала нужным нарушать эту традицию. Зато город был поделен между многочисленными бандами, каждая из них находилась под покровительством либо могущественной семьи, либо какого-нибудь политического деятеля. Эти группировки находились на службе у своих хозяев и выполняли для них различные поручения. Обыкновенно их услуги носили криминальный характер.

Отпустив стражников, чтобы они могли наконец предаться долгожданному сну, я коротко переговорил с клиентами. Моя карьера только начиналась, потому таковых у меня было немного. А точнее сказать, всего двое вольноотпущенников, некогда принадлежавших нашей семье: уволенный в запас солдат легиона, в котором мне довелось недолгое время служить, и глава сельской плебейской семьи, издавна находящейся под патронатом Цецилиев. Я вполне мог бы обойтись без их участия, однако отец настоял, чтобы они непременно находились в моем окружении. Видите ли, он считал, что всякому мужчине, вступавшему на общественное поприще, подобает иметь хотя бы нескольких клиентов, чтобы те с почтительным видом сопровождали его по утрам, подчеркивая его значимость. Называя меня патроном, они начинали разговор с одного и того же вопроса: будут ли у меня к ним какие-нибудь поручения на ближайший день. Прежде чем мне действительно понадобилась их поддержка, прошло несколько лет. Поначалу я всего лишь отдавал дань традиции.

Привратник, мой раб, дал им немного еды, которую они завернули в салфетки, и мы вместе отправились навестить теперь уже моего патрона, а именно моего отца, который носил гордое древнее имя Деций Цецилий Метелл Старший. Однако он был скорее известен всем и каждому под прозвищем Безносый, чем был обязан одному кимбрийскому мечу, некогда рассекшему его лицо во время сражения в долине Родана, когда он служил под началом полководца Мария. В нашем доме никогда не утихали разговоры об этой кампании, равно как не иссякал поток славословий по поводу нашей великой победы. Иногда, после хорошего глотка вина, отец мог сказать, что и сам Марий сыграл не последнюю роль для ее достижения, а значит, заслуживал определенного признания.

Верный древним римским традициям, отец держал своего раба-привратника прикованным цепью к воротам. Между тем ни для кого не было секретом, что застежка на его лодыжке была обыкновенным крюком, который в любое время можно было снять.

— Деций Цецилий Метелл Младший со своими клиентами пришел выразить почтение патрону, — торжественно провозгласил я.

Раб провел нас в атрий, в котором находились другие клиенты отца, каковых, надо заметить, у него было весьма внушительное количество. В этом году мой патрон занял весьма высокую и почетную должность городского претора, а через два года мог дослужиться до консула. Хочу отметить, что человеку, в обязанность которого вменяется выступать с бесчисленными и бесконечными речами, чрезвычайно необходима поддержка в виде одобрительных возгласов и аплодисментов. Поэтому многие из ныне присутствующих в его окружении людей до хрипоты срывали голоса на судебных заседаниях, где отец выступал в роли защитника, приветствуя всякий удачно найденный поворот его мысли или риторический прием. Сегодня как раз был один из таких дней, поэтому в атрии помимо вольноотпущенников находились отцовские ликторы, которые стояли, опершись на привязанные к шестам секиры. Правда, в нынешнем году, к счастью для глоток одних и ушей других, отец в большей степени председательствовал в суде, нежели выступал в роли защитника.

В комнате стоял гул, присутствующие обсуждали городские слухи. Люди низкого происхождения толковали о скачках и боях гладиаторов. Представители более родовитых сословий говорили о политике и международных событиях, не обходя вниманием некоторые безрассудные выходки чересчур бравых и вздорных военачальников. Но и те и другие проявляли большой интерес к знамениям и приметам, относя их к действиям возничих и гладиаторов в той же мере, что политиков и полководцев. Немало толков вызвал большой пожар у Цирка, что было неудивительно, поскольку римляне испытывали смертельный страх перед огненной стихией.

Наконец в атрий вошел человек в белоснежной тоге, такой же, как у соискателя государственной должности, но только с широкой пурпурной полосой. Вид у него был величественный. В отличие от многих современных политиков отец не прибегал к услугам телохранителей из черни, таким как Марк Агер. Он считал, что сенатор роняет свое достоинство, проявляя страх перед согражданами. Впрочем, у отца было не так уж много личных и политических врагов, и опасность ему не грозила. Поприветствовав некоторых наиболее значимых для него клиентов, отец жестом велел мне подойти ближе. Мы поздоровались.