– Антигистаминный препарат пролонгированного действ…
– Понял, – перебил Илья, вытаскивая следующую упаковку. – Где обезболивающие лежат?
– Зачитать полный перечень имеющихся медикаментозных средств? Вы держите в руке препарат класса антиагрегантов. Препараты данного класса ингибируют агрегацию тромбоцитов…
– Астахов! – не выдержала Рокси. – Ты что, еще одно образование решил получить? Шей так, у меня высокий болевой порог, к черту обезболивающие, у нас времени нет.
Время – да, но куда хуже было отсутствие уверенности, что из объяснений искина он вообще что-либо поймет и не вколет случайно что-то совершенно не нужно и опасное. Какие именно ей сейчас обезболивающие можно, а какие нельзя? А может, никакие нельзя? Илья решительно отложил в сторону упаковку с капсулами и выдернул из коробки степлер. Положил рядом с собой, взял пинцет для губки, но на секунду все-таки притормозил, старательно напомнив себе, что на столе лежит не просто человек, а модификант, не чувствующий боли.
– А ты умеешь? – запоздало поинтересовалась Рокси. – Может, просто перевяжешь?
– Конечно, умею, – успокоил Илья. – Чего тот уметь… И вообще, у меня мама врачом была!
– Папа – инженер, мама – врач, а дедушка у тебя кто? Волшебник?
– Ты не поверишь, – усмехнулся Илья. – Почти угадала. Академик Лебедев. Илья Николаевич. Известнейший генетик, его даже в школе проходят.
– Кто? – Рокси даже приподнялась и попыталась оглянуться. – Академик Лебедев твой дед?
– Ну да, у меня фамилия отца. А назвали в честь деда. – Илья подцепил пинцетом губку. – Удивляешься, как в такой семье умудрился родиться тупой чистильщик? Так ваши и помогли… Все, поехали, терпи давай, железный человек.
Дед был гордостью их семьи. Великий ученый, гениальный врач, убежденный гуманист, посвятивший свою жизнь единственной по-настоящему благородной цели: спасению людей. Илья его помнил: большой, шумный, он занимал собой всю комнату, стоило ему появиться, и его слово всегда было окончательным. С ним не спорил даже отец, а мать и бабушка просто боготворили деда. Он был тем самым стержнем, что собирал вокруг семью. И он бы не сломался, как отец. Именно память о деде позволяла держаться на плаву, когда не оставалось сил, и не давала опуститься до уровня равнодушного, подчиненного примитивным желаниям большинства.
Степлер под рукой чуть шевельнулся, выбирая правильное положение, и высветил на экране режим, в котором решил работать. Илья спорить не стал, степлеру виднее, а задача человека подкладывать желтоватую губку и брызгать антисептиком.
Рокси честно терпела, ни разу не дернувшись и не вскрикнув. Илья даже позавидовал: ему бы так ДНК подправили, чтобы боли не чувствовать, а то бок до сих пор ноет. Хотя если к подправленным генам бесплатным бонусом идет работа в СБ, то он лучше так походит, не так уж сильно и ноет.
– Все! Сейчас забинтую, и все. Ты там как?
Илья наклонился, заглядывая в лицо Рокси, и осекся. Та лежала, закусив губу и крепко зажмурившись. И плакала.
– Ты чего? Ну не реви… Ты же у нас штурмовик, а штурмовики не ревут.
– Я не ре… – Рокси подавилась всхлипом, но упрямо договорила: – Не реву!
– Ты же сказала, что не больно!
– Нет. Я сказала, что лучше переношу боль. И я не кричала.
– Лучше бы ты кричала! Я бы мог… да хоть лед достать из морозилки! Было бы легче! Зачем ты так…
– Хватит. – Рокси уперлась руками в стол и начала подниматься. – Бинтуй и иди чини. Время.
Время было самым ценным ресурсом, и Илья почти физически чувствовал, как оно утекает сквозь пальцы, понимая, что с каждой минутой индикатор анализатора воздуха все сильнее меняет цвет с изумрудно-зеленого на грязно-желтый. И заставлял себя не думать об этом. Он не мог бросить Рокси без помощи. Дело даже не в том, что вернуться в Город с трупом безопасника равносильно подписанному приговору о пожизненном сроке. Он даже не был уверен, что они смогут вернуться. А если смогут, то не факт, что выйдут из транспортного шлюза. Но это не важно, просто не мог бросить, и все. Дед бы точно такого не понял.
Илья вспомнил, что забыл посмотреть руку Рокси (а там должен был остаться неслабый ожог), и чуть не застонал. Ну не врач он. И обезболивающих нет! Боли она не чувствует, дурища…
Кисть Илья просто залил антисептиком и забинтовал, стараясь не смотреть, как Рокси кусает губы. Ничего больше он сделать не мог, если они доберутся до Города… Нет. Когда они доберутся до Города, то там будут врачи и правильные лекарства, и главное побыстрее туда добраться.
– Все. – Илья поправил закрепленный под грудью бинт. – Теперь ты отдыхаешь, а я работаю.
– Верни мне тазер…
– Верну, – пообещал Илья, подхватывая Рокси на руки. – Тебе прямо сейчас?
Рокси не ответила, уронив голову Илье на плечо.
В каюте Илья, взглянув на чистую простынь и вспомнив, сколько было крови, сажать Рокси на кровать не стал. Осторожно поставил перед собой и, придерживая за спину, принялся расстегивать ремень на брюках.