– Продолжайте работу, а я узнаю, в чем дело.
– Какой героизм! – бормочет Анн-Мари.
Когда Тавернье покидает зал, ему в спину раздается сдавленный смешок.
Он выходит в коридор к лифтам. Справа – лестница, а он сворачивает налево, проходит пару закрытых дверей, которые открывает своим электронным пропуском. Он направляется в комнату отдыха, где есть окно на атриум, намереваясь узнать, что происходит на других этажах и что слышали там. Но, войдя в комнату отдыха, он сразу видит двоих мужчин в черном, спускающихся по лестнице с мешками за плечами.
Тавернье требуется несколько секунд, чтобы сообразить, в чем дело. Он бегом возвращается в зал, но не забывает аккуратно закрыть за собой все двери.
Вот и пришло время испытать на прочность его лидерские качества. Теперь-то он докажет всем, на что он способен.
Когда он входит в зал, все замолкают и поворачиваются к начальнику. Мужчина, который только что вошел, не тот человек, который вышел несколько минут назад. По бледному лицу и широко раскрытым глазам Тавернье легко прочитать, что случилось что-то серьезное, ему даже не нужно просить их о внимании. Из радиоаппарата Анн-Мари доносится низкий мужской голос.
– Деньги в сейф! – командует Тавернье.
Никто не возражает и не задает вопросов, даже Анн-Мари. Они оттачивают это действие в рамках мер безопасности из года в год. Его суть – как можно быстрее перенести упакованные купюры в стальные клетки посередине комнаты и запереть их на замок. В то утро в зале пересчета больше сотни миллионов крон наличными – в основном пятисоткроновые купюры, но встречаются и купюры меньшего достоинства.
Тавернье намеренно старается двигаться как можно медленнее. В теле стучит адреналин, и он бы охотно носился по залу, чтобы проследить, что все выполняют работу быстро и продуктивно. Но он знает – если он покажет свою панику, она передастся всем.
Он идет к своему рабочему месту и ищет номер Шёвде. У него есть четкие указания – процедура, хорошо продуманный план, которому ему необходимо следовать. Раз в четыре месяца Палле Линдаль, начальник отдела безопасности G4S, проводит со всеми менеджерами тренинг по технике безопасности. Первое, что необходимо делать в экстренных случаях, – звонить в дежурный полицейский участок в Шёвде.
Но пару недель назад там сменился номер телефона, и теперь Тавернье не может найти бумажку с новыми данными. Он знает, что она должна быть где-то на столе, и пока его сотрудники молча переносят деньги в сейф, у Клода Тавернье растет паника. От него требуется только одно – сделать один звонок, а он даже с этим не может справиться.
Он сдерживает порыв в ярости разворотить все ящики и выбросить их на пол. Он вынужден признать, что номер Шёвде – не там, где должен быть. Он берет телефон и звонит Вальтеру на охрану.
– Вальтер? Это Клод из пересчета. В здании кто-то есть.
Он не хочет распространяться, поскольку все поблизости от него навострили уши. Он из всех сил старается избавиться от французского акцента.
– Да, я уже позвонил в Шёвде, – отвечает Вальтер.
Тавернье кивает и выдыхает: так лучше. Шёвде уже в курсе. По крайней мере, теперь его не обвинят в том, что он этого не сделал.
74
05.19
На часах почти двадцать минут шестого, когда начальник городской полиции Кайса Экблад просыпается от резкого звонка. Ей не привыкать: ее часто будят среди ночи. Когда она отвечает, ее голос четкий и ясный, как будто она ждала звонка. Еще весной Кайса Экблад была коллегой Дага Монссона, и он поддержал ее назначение на должность начальника.
– У нас необычная тревога, – говорит Монссон. Он тяжело дышит в трубку. Он бежит по лестнице из дома. – Похоже, в Вестберге происходит ограбление. Поступило сообщение, что на крышу G4S сел вертолет.
– Вертолет? – переспрашивает Экблад. – Но ведь там полицейский участок рядом.
Монссон добегает до гаража и садится в машину.
– Грабители прилетели на вертолете? – переспрашивает Экблад, чтобы убедиться, что она не ослышалась.
– Похоже на то. Это что-то новенькое.
– Я позвоню Ульссон, – говорит Экблад, инстинктивно чувствуя, что грабители на вертолете – не то, чем должна заниматься городская полиция.
– Давай, – соглашается Монссон.
– Перезвоню, как смогу.
– Я тоже.
И, отключившись, Монссон сворачивает на шоссе Эссингеледен.