– Живот скрутило, – стонет Петрович. – Просто невозможно терпеть. Мне пришлось…
– Черт возьми, нельзя же прямо здесь срать!
– Вот придурок! – орет другой полицейский.
– Придется все-таки поискать туалет! – решительным тоном заявляет первый полицейский.
– У меня непереносимость лактозы, – ноет Петрович, не вставая.
– Ты меня слышишь? – рявкает первый полицейский. – Ты нас провоцируешь. Что, в тюрьму захотелось?
Полицейские уверены, что эта угроза сработает. И действительно, Петрович, кряхтя, поднимается.
– На заправке есть туалет, – как бы между прочим бросает еще один полицейский, желая помочь недотепе.
– Черт, а он далеко отсюда? Не знаю, смогу ли я… – ноет Петрович.
– Так что ты стоишь? – вопит первый полицейский. – Гони туда сейчас же! И про правила не забывай, даже если срать охота!
Петрович не собирается испытывать судьбу. Он застегивает штаны, бежит к машине, пока менты не передумали, и уезжает. Полицейские остались на обочине.
Да уж, сейчас они вдоволь посмеются. Как только полицейская машина пропадает из вида, Петрович снова разгоняется до ста пятидесяти километров в час. На пассажирском сиденье засветился дисплей телефона: «новое сообщение от Златана Мл». Петрович дает Мишелю Малуфу всевозможные имена. Не убирая ноги с педали газа, югослав берет телефон и читает сообщение.
70
05.13
Они появляются с севера. Лопасти вертолета прокладывают себе дорогу сквозь неподвижный воздух. Монотонный гул двигателя нарушает тишину.
В семидесяти пяти метрах под ними бежит со скоростью сто километров в час черная вода, как и большие, поросшие лесом острова, редкие фонари на которых обнажают то чей-то дом, то участок. Этой ночью контуры островов напоминают зловещие серые пятна Роршаха.
В вертолете в напряжении замерли на своих сиденьях четверо мужчин в черной одежде. Они смотрят прямо перед собой, стараясь сосредоточиться.
Внизу мерцает свет фонарей и фар, освещенных фасадов и ламп – в малоэтажных офисных зданиях вдоль шоссе не привыкли экономить электричество, но мужчины не замечают даже усыпанное звездами небо: их взгляд направлен в одну точку.
Самый яркий свет льется как раз из окна в крыше денежного хранилища G4S в Вестберге – как будто здание оберегает маяк, как большую ценность.
Утро двадцать третьего сентября разделит всю жизнь грабителей на до и после.
Сами крепче сжимает автомат у себя на коленях. Нурдгрен на мгновение закрывает глаза. Малуфу кажется, что в разрезах быстрых облаков мерцают звезды. Это хороший знак.
Вертолет зависает прямо над зданием, а потом медленно, но верно снижается. Они приземляются очень мягко. Клюгер с широкой улыбкой поворачивается к Малуфу и кивает.
Почти четверть шестого: они прилетели как раз вовремя. Все знают, что нужно делать. Роли распределены. Теперь нужно спешить.
Первым из вертолета выбирается Малуф. Нурдгрен начинает передавать ему снаряжение. Сами выпрыгивает из кабины, схватившись за рукоятку тяжелой кувалды, и бежит к светящейся стеклянной пирамиде. Нурдгрен выбирается из вертолета, и они с Малуфом снимают лестницы. Они попадают в такт с глухим гулом вращающихся лопастей. Как только они относят лестницы в сторону, Клюгер быстро поднимается в воздух, и белый вертолет исчезает в небе. Поток воздуха от лопастей теребит мешки со снаряжением, оставшиеся лежать на крыше.
Сами подбегает к стеклянной пирамиде и, покрепче обхватив деревянную рукоятку тяжелой кувалды, готовится к удару: сгибает колени, находит устойчивую и удобную позицию и одним резким движением забрасывает кувалду за голову. Он чувствует, как все тело резко напрягается и энергия от этого движения помогает ему завершить удар.
Головка кувалды попадает точно в середину одного из квадратных окошек размером примерно метр на метр, из которых состоит стеклянный фонарь.
Через рукоятку кувалды Сами чувствует вибрирующую энергию. Лучшего удара и не пожелаешь! Он переводит взгляд на стекло: оно даже не поцарапалось.
71
05.14
Пока ночная смена проходит относительно спокойно. Калле Дальстрём, дежурный командующий в городском полицейском отделе связи, сидит без дела. Ночь с двадцать второго на двадцать третье сентября – его второе ночное дежурство на этой неделе. В графике стоят три ночи подряд, а потом выходной и дневные смены. Телефоны молчат, а его коллега Софи Русандер дремлет на неудобной кушетке, которую явно поставил какой-то садист, чтобы полицейские не могли заснуть. Когда Софи проснется, у нее спина затечет так, как будто ее обездвижили. Калле убивает время за игрой в тетрис на телефоне. Втайне от всех он гордится своими успехами в этой игре, но свой счет предпочитает держать в тайне. Хотя часы с квадратами и прямоугольниками уже давно перешли в дни и недели, по сравнению с настоящими профи он еще совсем зеленый.