Рейна приподнимает идеальную бровь, как бы бросая мне вызов, но не настаивает на этом.
— Сделать так, чтобы что произошло? Оуэн садится слева от меня после того, как заканчивает свое шоу.
Рейна проводит своими красными ногтями по краю бокала, но не пьет.
— Наоми
— Чувак! — Мой друг прижимается своим плечом к моему. — Ты все еще не трахнул ту азиатку?
Горячий обжигающий огонь течет по моим венам, угрожая затопить весь стол, но снаружи ничего не видно. Спасибо, блядь, за это моему воспитанию. Если я буду защищать ее или проявлю к ней хоть какой-то интерес перед ними, это будет иметь неприятные последствия. Рейна почувствует запах крови, ради которой затеяла все это пари, и остальные станут злобными.
Они должны думать, что это всего лишь пари.
— Она такая стерва, клянусь. — Брианна тычет вилкой в салат. — Я не могу дождаться, когда увижу, как она развалится на куски.
— Бри, — говорит Прескотт полу-предупреждающим тоном. — Она все еще часть команды.
— Не надолго. Она перекидывает свои обесцвеченные волосы через плечо.
— Ты думаешь, она уйдет после того, как Себастьян уничтожит ее?
— Она не уйдёт. — Рейна вздыхает.
— Но разве не в этом весь смысл, Рей?
Капитан команды поддержки пристально смотрит на меня.
— Кто знает?
Что, черт возьми, это должно означать?
— Давайте, ребята, — говорит Оуэн. — Она хорошенькая.
Брианна закатывает глаза.
— Для тебя, любая в юбке — хорошенькая.
— Не ты.
— Так вот почему ты продолжаешь умолять меня о Би Джее?
— Была просьба, но не от меня. — Он отмахивается от нее. — А то, что ты пытаешься вернуть тему к себе, называется нарциссизмом, Бри. Не ревнуй, потому что я сказал, что Наоми хорошенькая.
Мой товарищ по команде Джош облизывает губы.
— Она напоминает мне тех японских порноактрис. Как ты думаешь, она издает эти чертовски эротичные звуки, похожие на них?
Мысленно я перепрыгиваю через стол, хватаю его за шею, а затем бью его головой об пол. Раз, другой, пока из трещины на лбу не потечет кровь. Затем я продолжаю, пока он не теряет несколько зубов и не начинает выть, как гребаная сука.
На самом деле я остаюсь неподвижным. Я даже не тянусь за своим напитком. Любое изменение в языке моего тела выдаст мои мысли. Я научился не только скрывать свои эмоции, но и никогда никому не позволять их читать. Размышления о причинении насилия, представление всей сцены и ее последствий — вот что помогает мне справиться с этим.
Но не сейчас.
Слова Джоша все еще звучат у меня в голове. Тот факт, что он представляет Наоми в порносценарии и, блядь, создает стереотипы по этому поводу, обжигает мои вены. Мне нужна расплата, прежде чем я смогу пережить это. Большинство присутствующих за столом смеются, когда он продолжает и продолжает рассказывать о японском порно и о том, какой он эксперт. Если я сменю тему, это будет очевидно, но, черт возьми, я ни за что больше не буду молчать.
Сценарий, в котором его голова разбивается о землю, все быстрее всплывает на поверхность, требуя воплощения в реальность.
— Эти стоны фальшивые, — говорит Прескотт.