— Что?
— Я все знаю. Тебе теперь не отвертеться, — добавил он зловеще.
Ба-бах! Пол закачался у меня под ногами. Я обернулась, и во вспышке молнии увидела лицо Ингве — сизое, гадкое. Голова у меня пошла кругом. Неужели это конец? Этот придурок сидел себе в корыте, слушал Трясогузку и докумекал, что речь обо мне. А я-то его в расчет не брала! Да его надо было утопить в этой бадье! Теперь он того гляди заявится в школу и опозорит меня перед всем классом. А ведь все из-за него! С него все началось!
— Я только не понимаю, зачем? Для чего ты это затеяла? — сказал он, встал и пошел ко мне.
Ну нет, я ему не дамся!
— Симона! — закричал он.
Но я была уже у дверей. Я слышала его шаги за спиной.
У Аксельссона горел свет. Ну, сейчас получит новый материальчик для баек о соседях, подумала я, увидев на крыльце Ингве — босого, в одних подштанниках, пиджаке и дурацкой маленькой шляпе на макушке.
Я помчалась к свалке, которую то и дело высвечивали вспышки молний, словно шла фотосъемка. Ингве настигал меня. Ноги мои отяжелели. Тесные джинсы намокли и мешали бежать. Это давало Ингве фору. Еще чуть-чуть — и он меня догонит.
Тут я заметила дуб, устремивший к небу свои ветви. Мне ничего не стоило на него взобраться. Я подпрыгнула, ухватилась за нижнюю ветку и подтянулась. Мне не впервой лазить по деревьям, и я быстро вскарабкалась почти на самую верхушку, где ветки уже редели и становились тоньше. Сюда-то Ингве нипочем не забраться!
Он был уже под деревом.
— А ну слезай, черт тебя подери! — орал он, перекрикивая грозу.
Все смешалось. Дождь обжигал глаза. Молнии разрывали грудь. Земля слилась с небом в сплошное размытое месиво, пронзаемое огненными вспышками. Мир превратился в бездонную морскую пучину, сквозь которую не мог пробиться луч света.
— Никогда! — проорала я в ответ.
— Ненормальная! Ты что, не понимаешь, как это опасно!
— Плевала я!
— Да ты просто дура! — вопил Ингве чуть не плача.
— Хочешь меня поймать — лезь наверх!
Я увидела, как он вцепился в ту же ветку, с которой я начала свой подъем, неуклюже обхватил ее ногами и исхитрился подтянуться до следующей. Я различала его испуганный взгляд. Он неловко карабкался вверх по стволу, скользя по мокрым веткам. Казалось, еще ветка, и он сорвется.
— Остановись, — заорала я. — Свалишься!
Но Ингве не остановился, а упрямо лез вверх.
— Проклятая бестия! — шипел он.
В этот миг небо озарилось пламенем. Раздался ужасный взрыв, нас обдало палящим жаром. Ослепленная, я вцепилась руками и ногами в ветку, которая норовила вырваться из моих объятий.
В нос ударил резкий запах. Это загорелась помойка. А я-то уже вообразила, что молния ударила в наше дерево. Глянув вниз, я ужаснулась — Ингве болтался вниз головой. Шляпа слетела на землю, да и сам он, казалось, вот-вот отправится за ней следом.
Ведь он лез на дерево, чтобы спасти меня! Нет, пусть он и безнадежный идиот, нельзя позволить ему вот так за здорово живешь сломать себе шею.
— Помоги! Ради всего святого, помоги мне! — взмолился Ингве.
Я спустилась к нему. Лицо у Ингве было белее Трясогузкиного плаща, в глазах застыл смертельный ужас.
— Обещай, что не проболтаешься, — потребовала я.
Он мотнул головой.
— Понимаешь, со временем все как-нибудь само разрешится. А так выйдет только хуже.