— Я сам в этом усомнился. Потому что не допустил в задачах ошибок.
— Хочешь сказать, что ты математический гений? — спросил Аверин.
Мне показалось, что спрашивал он в шутку.
Но я ответил серьёзно.
— Гений или не гений, но легко справился с теми заданиями, — заявил я. — Уверен на все сто, что мои решения верные. И если кто-то в этом усомнился — это не заставило усомниться с собственной правоте и меня.
— А ты самоуверенный, Усик, — сказала Фролович.
— Хорошо разбираюсь в математике, — парировал я.
«И не собираюсь пресмыкаться перед желторотыми псевдо математиками, — добавил мысленно. — Молоко у этого доцента на губах не обсохло. Кто он такой, чтобы я перед ним кланялся?»
— Потому не вижу причины извиняться и пресмыкаться перед чужим авторитетом, — продолжил я. — Сомнительным, прошу заметить, авторитетом. Какой он математик, если действительно усомнился в моём решении? А если он объявил мой ответ неверным из вредности — тогда я и подавно извиняться не буду.
— Гордый? — спросила Ольга.
— Знающий себе цену.
Слава и Пашка одобрительно кивнули.
— И какова же твоя цена? — съязвила Фролович.
— Очень высокая, — сказал я. — Как и у каждого советского человека.
«Ну не объяснять же вам, что мне ещё в прошлой жизни надоело кланяться перед каждым самовлюблённым говном, что мнило себя вершителем судеб, — подумал я. — Сам не так давно был главной лягушкой на болоте. А от такого быстро не отвыкнешь. Не вижу смысла ломать себя… сейчас. Чтобы порадовать какого-то плешивого козлобородого доцента».
— А я не просто советский человек.
Прижал ладонь к приколотому на груди значку.
— Я комсомолец. И не привык идти против своей совести.
«О, как завернул!»
— Вы все читали «Как закалялась сталь», — сказал я. — О том, как именно обязан поступать настоящий комсомолец. Читали?
— Эээ… ну читали, — за всю компанию ответил Славка.
— При чём здесь…
— Вы можете представить, — сказал я, не позволив Фролович договорить, — чтобы Павка Корчагин занимался лизоблюдством? Чтобы он ради мелких корыстных причин отказался отстаивать правду? Чтобы он сейчас рванул вылизывать зад Феликсу?
— Не путай…
— Не путаю!
Я спрыгнул с подоконника, горделиво распрямил спину — ну точно, как Ленин на тех настенных мозаиках в институте.
— Правду я ни с чем не спутаю!
Правое плечо вперёд, подбородок приподнят — классическая поза борца с мировым злом.
Теперь главное — не улыбаться.
«Предвыборная кампания в Законодательное собрание Вологодской области не прошла даром, — промелькнула в голове мысль, — толкать с честным лицом пафосные речи я тогда научился».