– Какие у тебя проблемы? Почему ты ему не веришь? – Мне нужны были ответы.
Они снова повздорили. Мама сидела за столом на кухне, поглаживая бокал шардоне. Она не привыкла к алкоголю и разбавляла вино сладким апельсиновым соком.
Мама провела пальцами вверх и вниз по ножке бокала.
– Боюсь, ты не поймешь.
– Зато я понимаю, что так ты его оттолкнешь, как оттолкнула папу.
Она напряглась, лицо окаменело.
– Иди в свою комнату, Софи.
– Господи…
– Я сказала, идти в комнату. И не смей поминать Господа всуе.
Меня охватила ярость:
– Может, ты его больше не любишь, но я люблю. Такого отца у меня никогда не было.
– Он тебе не отец. И мне не муж.
– Неудивительно.
Она покраснела:
– В комнату. Сейчас же! Я не буду повторять.
Вернувшись, Мэтти заполнил зияющую пустоту. Но пропасть между мной и мамой только ширилась.
Глава 20
Пришла весна, а они все еще ссорились. Угроза войны нарастала, как в прямом, так и в переносном смысле. В моих воспоминаниях эти два конфликта соединяются в один. Мама нападала на Мэтти. Маргарет Тэтчер готовилась атаковать Аргентину.
А в Северном Лондоне нескольких женщин ожидала скорая смерть.
На занятиях я не могла сосредоточиться, поздно сдавала домашнее задание и в наказание частенько оставалась после уроков.
Однажды миссис Коутс попросила меня задержаться «на пару слов».
– Тебя что-то тревожит? – добродушно поинтересовалась она.
– Нет.
Я давно выросла из возраста, когда говоришь учителю чистую правду.
– Точно? – Она подняла подбородок, за стеклами очков блеснули проницательные темные глаза. – Ты же хорошая девочка, Софи. Однако отметки ухудшаются. Столько четверок…
Я заверила ее, что все хорошо и я постараюсь заниматься лучше, однако заерзала под ее взглядом.
– В этом возрасте бывает сложно. Не такая я старая, чтобы не помнить, каково это – быть одиннадцатилетней.
Удивительно. Нам она казалась древней, как и все взрослые. Кроме Мэтти, эдакого Питера Пэна. Как он умел веселиться, дурачиться… Мама этого терпеть не могла. Особенно когда мы играли в «тюрьму». Особенно когда мы играли без нее.
– Хватит. Наведи у себя порядок, Софи. Устроила свинарник.
– Это моя комната.