– Эми, сейчас не пятидесятый год. Можно самой ему позвонить.
– Он не оставил номера.
– Серьезно? Ты не пробовала узнать в справочной?
– Не получится, она даже не знает их имен, – не без злорадства сообщила я.
– Она?! Так ты называешь мать? – вскинулась мама.
– Ты ведь женского пола.
– Марш в свою комнату!
– Почему? Я же только…
– Сейчас же!
Я метнулась вон, с грохотом хлопнув за собой дверью, села у порога и обняла колени. Раздумывала, как накажу ее, когда она постучит, – долго ждать извинений не придется. Но она не пришла.
Неудивительно, что Мэтти не звонит. Кто захочет ей звонить?
Я приоткрыла дверь, проведать обстановку. Ничего не поменялось. Они с Линдой сидели на диване и поедали уже вторую пачку печенья, на этот раз с шоколадной крошкой.
– Он там кого-то нашел. Других объяснений нет.
В животе все перевернулось. Глаза жгло.
Неужели правда? Мэтти от нас ушел? Бросил, как мой отец? Увидимся ли мы еще?
Линда отвечала утомленно, словно не в первый раз:
– Господи, Эми… Он тебя любит. Дай ему каплю свободы.
Я ухватилась за эту соломинку, лишь бы Мэтти вернулся.
Мама все время меня контролировала, душила заботой. Может, с Мэтти было так же? Тогда понятно, почему он сбежал в Ирландию и не звонил. Хотел перевести дух. Отдохнуть от мамы, которая постоянно что-то за него домысливала, наседала со свадьбой, придиралась к каждому слову и поступку…
В тот момент я решила, что, если он вернется, я сделаю все, чтобы ему было легче. Встану за него горой, как он сам всегда за меня заступался.
– Ты моя самая любимая девочка, яблоко от яблони, – говорил Мэтти, что бы это ни значило.
Однажды я поинтересовалась, что он имеет в виду, а Мэтти только засмеялся и переадресовал вопрос маме.
– Господи, верни его домой, – молилась я шепотом, крепко зажмурив глаза. – Если ты это сделаешь, обещаю, я больше не позволю маме его обижать.
С этого все началось? С того, что я закрыла на все глаза и отказывалась верить, что он может быть не прав? Или я делала так задолго до этой слезной молитвы? И мама тоже?
Дженис любит говорить: «Нутром чуешь раньше, чем успеваешь понять».
Неужели мама что-то чувствовала? Подозревала, что он только кажется идеальным? Поэтому сомневалась в нем? Заваливала вопросами?
Или хуже того: ее вечное нытье довело его, разозлило, вывело из себя?
Заставило убивать тех, кто был на нее похож?
Глава 16
Январь 1982 года. С прошлого сентября о новых убийствах не сообщалось, и напряжение, охватившее нашу округу, пошло на спад. Все с облегчением выдохнули.