– Точно, Артур Азаматович! – не стал перечить охранник, улыбаясь в усы. – Я, доктор, хочу вам спасибо сказать! Вы меня на ноги поставили, честное слово, как по волшебству!
– Волшебство в сказках, а у врачей, Виталич, научный подход, – прогудел Артур Азаматович, продолжив движение к стеклянной вращающейся двери.
В просторном фойе он подошел к широченной стойке ресепшена, за которой стояла молоденькая девушка с ярко накрашенными вишневыми губами в форменном платье того же оттенка.
– Уже заступила, Риточка, значит, вместе будем работать на праздники? – проворковал доктор, добавив мягкости и интимности голосу.
– Такая наша работа, Артур Азаматович! – улыбнулась девушка, похлопав длиннющими ресницами, и привычным движением протянула руку вправо, чтобы подать доктору ключ от кабинета.
– Ой, а ключа почему-то нет, Артур Азаматович, – протянула она нежным высоким голоском.
– Не бери в голову, значит, у Лады. Давай резерв.
Девушка застучала каблучками, исчезла в глубине комнаты за стойкой и быстро вернулась с дубликатом.
– Спасибо, Риточка! – И доктор, перегнувшись через стойку, нарочито звонко поцеловал девушку в щеку.
– Ну что вы, Артур Азаматович! – пискнула она, потупившись.
Но когда Риточка подняла взгляд, доктора у стойки уже не было. Он махнул ей рукой из коридора. Занырнул в дверь слева, где располагалась служебная раздевалка, и через минуту вылетел оттуда в накрахмаленном белоснежном халате.
Артур Азаматович все тем же стремительным шагом преодолел два лестничных пролета и привычным точным движением воткнул ключ в замочную скважину своего кабинета. Табличка на двери гласила «Врач-иммунолог, кандидат медицинских наук, доктор восточной школы медицины Артур Азаматович Гудван».
Гудван распахнул дверь, шагнул внутрь, рука автоматически потянулась к выключателю, но замерла, так и не шлепнув по нему.
Сквозь незакрытые жалюзи просачивался свет уличных фонарей, тускло освещая контуры предметов в комнате.
Но и этого скудного освещения было достаточно, чтобы взгляд Артура Азаматовича мгновенно выхватил то, что выбивалось из привычной картины, которую он с легкостью мог бы воспроизвести по памяти во всех деталях.
На полу возле письменного стола, подтянув стройные ноги, будто собираясь сделать прыжок, лежала девушка в белом медицинском халате. Темные волосы скрывали лицо. Однако доктору одного взгляда было достаточно, чтобы узнать ее.
– Лада! – позвал он вполголоса. Тело оставалось неподвижным.
Артур Азаматович сделал несколько шагов. Под ногой противно хрустнул раздавленный осколок. Гудван вздрогнул от этого звука, но, не останавливаясь, быстро подошел и склонился к девушке, приложив пальцы к ее шее. Затем откинул волосы с ее лица и тут же отшатнулся, заметив тонкую, уже засохшую струйку крови над верхней губой.
4. Холмс начинает действовать
8 марта, 19.03
У дверей лифта Холмса и Ватсона подкарауливала взволнованная Владлена Амбруазовна.
– Ах, как хорошо, что я вас дождалась! Шерлок, Джон, не хотела отвлекать вас от расследования, но у меня к вам один неотложный вопрос.
Она зашла вместе с ними в лифт.
– Когда бы я могла передать вам енота? Боюсь, он всю комнату мне разнесет, а запирать его в клетку рука не подымается.
– Очень скоро, Владлена Амбруазовна! Вы уже ходили на ужин? – осведомился Холмс. – Запаситесь фруктами и булочками, и у вас не будет проблем, спокойный енот – это сытый енот.
– Шерлок, неужели вы думаете, что я не накормила бедное животное? – округлила глаза Владлена Амбруазовна. – А почему мы едем на третий этаж? На дверь Настиного номера полиция налепила отвратительную желтую ленту. Думаю, это значит, что входить запрещено.
Лифт бесшумно распахнул двери.
Холмс, ориентируясь по табличке с планом этажа, нырнул в коридор направо.
– Здесь всегда так безлюдно? – осведомился он, проскакивая дверь с желтой лентой. – Где все отдыхающие?
– На праздничном концерте, – ответила Владлена Амбруазовна. – Хотя, возможно, кто-то сидит в ресторане или отправился на прогулку. Праздничный вечер никому не захочется провести в номере.