– Что это за парфюм, которым вы пользуетесь? Необычный. Кажется, в нем присутствуют ноты лесного шалфея.
Красивые брови Элины приподнялись.
– Вот уж не думала, что вы и в этом эксперт. Вы не ошиблись, это Jo Malone, лесной шалфей и морская соль. Обожаю этот аромат.
– А ваша падчерица? – Холмс продолжал внимательно наблюдать за женщиной.
– Да, я уверена, что она тоже им пользовалась. Хотя Настя никогда бы в этом не призналась. Знаете, мне кажется, она бессознательно подражала мне. Я ведь и сама с радостью сделала бы ей подарок. Но от нас с ее отцом, особенно от меня, она все принимала скрепя сердце, понимаете?
– Думаю, да, – кивнул Холмс. – В борьбе за независимость дети бывают на редкость неблагодарны. Позвольте узнать, кто нашел Настю и как это произошло? – обратился он ко всем сразу.
– Все мы, – подал голос молчавший до сих пор директор. – Сегодня праздничный день и официальный выходной, поэтому лечебных процедур нет. В такие дни Настя встает поздно. Но когда и после двенадцати она не появилась, родители забили тревогу, прибежали ко мне с просьбой открыть номер.
– Она пропустила завтрак, такое с ней и раньше бывало, поэтому мы не тревожились, – пояснил Вершинский. – Первой забеспокоилась Элина, она ей звонила, потом дважды ходила и стучала в дверь Настенькиного номера. Так мы упустили время! Когда мы вошли, она уже не дышала. Открой мы номер на полчаса раньше, у нас был бы шанс!
– Ее невозможно было спасти, Максим! – почти выкрикнула Элина. – Это остановка сердца, смерть наступает мгновенно.
– Кто из здешних врачей констатировал смерть? – уточнил Ватсон. – Я понимаю, праздники. Но должен же быть дежурный доктор.
Директор смущенно крякнул, прочищая горло.
– Стечение обстоятельств, – заговорил он взволнованно, поглядывая то на Холмса, то на Вершинского. – Вы же знаете, как это бывает – неприятности цепляют одна другую. Должен был дежурить наш лучший врач – Гудван Артур Азаматович. Знаете, пациенты называют его великим Гудваном. Но он еще ночью плохо себя почувствовал, предупредил дежурного администратора, что пойдет домой отлежаться. В общем, его не было на месте. – Вахтанг Григорьевич развел руками. – Так что я тут же вызвал реанимацию и полицию. Понимаете, у нас в санатории все равно нет реанимационного оборудования. Единственное, что мог бы сделать доктор, – это искусственное дыхание и укол адреналина. Но было уже поздно, судмедэксперт сказал, что смерть наступила в районе двенадцати – за полчаса до нашего появления.
Холмс нахмурился, но голос его звучал по-прежнему ровно, когда он спросил у Вахтанга Григорьевича:
– Вы справлялись о здоровье врача?
Директор отрицательно покачал головой.
– К нему заезжал кто-то из полиции. Он в больнице, сердце прихватило. Знаете ли, и с врачами бывает.
– Бывает, – согласился сыщик. – Вот только два сердечных приступа в один день в одном месте – это уже перебор, вы так не считаете? Полагаю, на случай болезни дежурного врача у вас имеется план Б.
– План Б тоже провалился, – расстроено развел руками Вахтанг Григорьевич. – Обычно вместе с доктором Гудваном дежурит его ассистентка, Лада, она тоже врач, но сегодня ее не было на работе.
Холмс скрипнул стулом.
– Надеюсь, у нее не случилось сердечного приступа и она жива-здорова? – спросил он.
– Ну что вы! Это уж точно был бы перебор, как вы сказали, – воскликнул директор. – Мы не дозвонились до нее, но я уверен, что ничего страшного не произошло: девушка молодая, отпросилась, чтобы отметить праздник.
– Что ж, давайте вернемся к делу. В номере Насти было открыто окно, когда вы вошли?
– Как вы угадали? – удивился директор. – Я тогда еще подумал, что это очень странно, что Настя не просто приоткрыла, а прямо распахнула окно. На дворе-то не май месяц.
– Возможно, она хотела, чтобы побыстрее выветрился какой-то сильный запах? – предположил Шерлок.
Он взглянул на Элину, и казалось, что его слова были адресованы именно ей.
Лицо ее дрогнуло, по нему пробежала тень тревоги, но тут же исчезла, уступив место страданию.
– Ах, да! Вы же ничего не знаете о подарках! – всплеснул ухоженными руками Вахтанг Григорьевич. – В этом году у нас благодаря спонсорству господина Вершинского были особенные подарки для всех наших VIP-клиенток: коробка с белыми тюльпанами и флакончиком духов.
– Это вы выбирали духи? – снова обернулся к Элине Холмс.
На этот раз в глазах ее вспыхнул гнев, а на щеках проступили некрасивые красные пятна.
– Ваш вопрос звучит так, как будто вы меня подозреваете. Я же говорила, Настя бы не приняла ничего от меня, но я старалась! – Голос ее дрогнул.