Шерлок мельком оглянулся через плечо: подсвеченный снизу желтым электрическим светом майор полуприсел в классической стойке – подперев рукоять наведенного пистолета ладонью левой руки.
Вариантов два. Холмс возьмет призрака, и преступник предстанет перед судом. Или…
Шерлок принял решение за доли секунды и упал боком в траву, уходя с линии огня. Грянул выстрел. Из капюшона монаха фонтаном вылетели черные сгустки. Призрак словно зацепился за что-то ногой – споткнулся, сделал по инерции несколько шагов и упал на колени. Потом медленно повалился лицом в траву и больше не шевелился.
Волков подбежал и, держа пистолет в опущенной руке, другой рывком перевернул похитителя на спину и сдернул капюшон. Неторопливо подошел Холмс и встал за плечом майора:
– Если судить по оставшейся части головы, это именно тот, кого я и ожидал увидеть.
– Петька… Фермер! – ошеломленно прохрипел майор.
– Конечно. Однако стрелять следовало по корпусу, Игорь. А если бы ты промахнулся?
– Я не мог промахнуться, – сквозь зубы процедил Волков и убрал пистолет за пояс. – Я попал бы в него даже с завязанными глазами.
Разноголосо залаяли собаки. Одно за другим, словно в новогодней гирлянде, вспыхивали яркими огнями прямоугольники окон. Просыпалась встревоженная выстрелом деревня.
Аня ненадолго пришла в себя, испуганно забилась и заплакала, но на руках отца успокоилась. Девочка была слишком слаба, и тут же снова заснула.
– Я все организовал, транспорт будет ближе к утру, когда рассветет. Оперативная группа тоже едет. – Волков осторожно завернул дочь в куртку и прижал к себе.
Надев резиновые перчатки, Холмс и Ватсон обследовали землянку. Ватсон неодобрительно оглядел дощатую лавку, заставленную тарелками с присохшими остатками еды, открыл пластиковую бутылку и понюхал ее содержимое:
– Какой дрянью он кормил ребенка?
– Осторожно, Джон! – прикрикнул Холмс. – Не стоит этого делать. Ты тяжелый, мне тебя наверх не вытащить.
Ватсон испуганно отшатнулся.
– А вот и трофеи…
Холмс поставил на лавку картонную коробку и откинул крышку. Помедлил и достал маленький облупленный сандалик, носок с гномами, заколку с голубым камешком. Коробка была почти полной.
– Это же все… мертвые дети… – прошептал Ватсон, заглядывая из-за его плеча. – Но почему он оставил в живых эту?
– Однажды хочется чего-то нового. Живую игрушку, например. Власть над чужой смертью ничто по сравнению с властью над чужой жизнью. Нам повезло. Мы успели до того, как ему надоело играть в бога.
Холмс покрутил в пальцах заколку и аккуратно сложил все вещи обратно в коробку.
Пропавшая год назад из соседней деревни смешливая девочка с солнечными волосами никогда не вернется домой.
Вертолет, с ревом вращавший лопастями на лугу за домом, выглядел не менее инородно, чем летающая тарелка. Волков с дочерью на руках, пригибаясь, бежал к распахнутым дверям. Оттуда протянулось несколько рук, они помогли ему взобраться в кабину.
– Минуточку, – несколько брюзгливо пробормотал Холмс, когда вертолет взлетел и звон в ушах прекратился. – А мы теперь как? По реке вплавь? Я устал от дождей, борщевика и комаров!
Ватсон подергал его за рукав и указал глазами – на деревенской улочке бегемотом раскорячился черный «хаммер», заляпанный грязью по самую крышу.
– Майор нас в глуши не бросил. Каких-то три часа нудной дороги, и я наконец-то приму ванну. Если, конечно, горячую воду не отключили на лето, как в прошлом году.
Енот упорно отказывался идти к Ватсону на колени, и его можно было понять – выглядел тот не важно. Опухоль от обширного синяка на скуле почти закрыла один глаз. С другой половиной лица достойно поработали комары. Руки пугали красно-бурыми пятнами – ожогами от борщевика.
– Джон, прекрати чесаться! При взгляде на тебя у меня самого начинается зуд. – На породистом лице Холмса пятна комариных укусов смотрелись не так устрашающе. Он кивнул Волкову: – Продолжай, майор.
Волков подвинул свое кресло ближе к разожженному камину – в отсутствие отопительного сезона лето не баловало Питер погодой.
– Как я уже говорил, жена сбежала от Петра не просто так. Периодически он впадал то в депрессию, то в возбужденно-радостное состояние. Случались вспышки ярости и странности в поведении. Жена начала опасаться за себя и ребенка. Но на людях он вел себя абсолютно нормально, и ей никто не верил, даже родственники. Для всех он был заботливым, надежным и хозяйственным. Почему ты подумал на него?
Холмс пожал плечами: