– Тебе нужно выйти из-за стола, Эсси? – обращается ко мне мама.
Я киваю и каким-то образом умудряюсь встать. Меня бьет дрожь.
– Ей нездоровится? – спрашивает доктор Блэкрик, но думаю, ему нет дела до моего здоровья.
– Ей просто не по душе разговоры о болезнях, – объясняет мама. – Мне стоило тебя предупредить.
– Как необычно для дочери медсестры, – говорит отчим. Я почти вышла из столовой, но спиной чувствую его взгляд. Он откашливается. – Эсси?
Он произносит мое имя таким тоном, что это вызывает у меня беспокойство.
– Фрейлейн Гретхен сообщила мне, что ты сегодня повстречала Мэри Маллон.
Сердце у меня подскакивает к горлу, и спирает дыхание. Я медленно поворачиваюсь.
– М-мэри Маллон?..
– Полагаю, в газетах ее зовут Тифозной Мэри? Очень глупое прозвище. – Он поднимает брови. – Так это правда? Ты с ней разговаривала?
Во рту пересыхает. Я в ужасе вытаращиваю глаза.
– Ц-царапка… – Связно говорить не получается. – Ее пес… Я не хотела… Я не знала, кто она такая…
– Если тебе пес приглянулся, давай заведем тебе своего собственного, – говорит он и, отпив из кружки, добавляет: – Просто держись подальше от Мэри.
Теперь даже у мамы вид крайне обеспокоенный.
– Она настолько опасна?
– Она не выглядела больной! – с жаром говорю я, прислоняясь к стене, чтобы устоять на ногах. – Она совсем не выглядела больной, иначе я бы сразу же от нее убежала!
Отчим ставит кружку на стол и смотрит на меня недоуменно.
– Она и не должна выглядеть больной. Симптомы у нее не проявляются. Ее отправили сюда на остров, потому что она носительница брюшного тифа, и крайне безответственная. Через стряпню Мэри заразились сотни человек. Многие умерли. Ты же наверняка об этом читала?
Я на грани обморока.
– Я тоже заразилась?
Доктор Блэкрик хмурится.
– Конечно нет, – отвечает он и выдавливает подобие улыбки. – Если только она не угощала тебя десертом.
Маму, похоже, его ответ успокаивает, я же в ужасе хватаю воздух ртом.
– Мне всегда было жаль эту несчастную женщину, – говорит мама. – Я читала, она приехала в Америку из Ирландии, когда ей было всего лишь четырнадцать. Она работала не покладая рук, чтобы стать поварихой, и для нее всё случившееся, должно быть, большой удар. Наверное, ей очень одиноко на Норт-Бразере. Есть какой-нибудь безопасный для Эсси способ навещать ее? Скажем, надевать защитный костюм… Или мыть руки с… что вы использовали? Хлор?
Я хочу сказать маме, что не желаю навещать Мэри Маллон, но все силы уходят на попытки дышать.
Улыбка слетает с лица отчима.
– Честно говоря, я боюсь вовсе не того, что Мэри распространяет болезнь. Если она не будет заниматься работой, через которую можно заразить других – как вот когда она работала поварихой, – то она не будет так опасна для окружающих. Но беда в том, что она не воспринимает свою болезнь всерьез. Она не верит, что семьи, в которых она служила кухаркой, заболели по ее вине. И сколько бы я ни объяснял ее состояние – что она может быть носительницей брюшного тифа, но при этом не иметь никаких симптомов, – она упорно отказывается в это верить. Нахождение в карантине она воспринимает как тюремное заключение. А газетные статьи о ней только подливают масла в огонь. Она обращалась к своему адвокату, которому, как я подозреваю, приплачивают сами журналисты. Она сдает анализы в частных лабораториях. Требует, чтобы ее освободили. – Отчим качает головой. – Я боюсь, что Мэри заразит других недоверием к науке. И своим страхом. Она считает, что все на острове настроены против нее. Она думает, что я… – Он запинается и поджимает губы. – Она злится. Если говорить прямо, злится она на меня.
На этих словах я поднимаю взгляд и вспоминаю выражение лица Мэри, когда я спросила ее о пропавших медсестрах.
Я помню ее предостережение.
– Больше никогда не буду разговаривать с Мэри, – быстро говорю я. – Обещаю.