Список немыслимых страхов: читать начало книги онлайн

– Стало быть, и нахальная, и любопытная! – Она ухмыляется. – А тебе какое дело до этих несчастных женщин?

– Ну… я видела доктора Блэкрика… В смысле… Вчера сюда приезжала полиция. И служащий на пароме говорил о медсестрах. – Я пытаюсь объясниться и встать попрямее. Беатрис спрашивала бы прямо. – Сколько человек пропало?

– Три их было. – Она улыбается шире. – Пока что.

У меня в горле встает комок.

– А ч-что с ними случилось?

– Есть у меня кой-какие подозрения. – Женщина смотрит на меня пару секунд, а потом добавляет, понизив голос: – Чумной остров – ужасное место. Ты же это понимаешь, да? Смекаешь, в какой опасности ты и твоя чудесная мама?

Я не могу сглотнуть. И сказать что-то в ответ тоже. Да я и не успеваю – кто-то зовет меня по имени. Подняв голову, я вижу бегущую к нам фрейлейн Гретхен.

– Береги себя, Эсси, – говорит незнакомка. – Не хотелось бы, чтобы с тобой что-то случилось.

Но когда я ней поворачиваюсь, то вижу, что она уже ушла к пляжу за своим псом.

Глава 9

Когда мы приходим домой, фрейлейн Гретхен сразу же велит мне вымыть руки, и не один раз, а целых два – якобы я не слишком тщательно их терла в первый раз. Ее просьба кажется мне странной, но я делаю как велено и ухожу в свою комнату писать письмо Беатрис.

После описания крайне неприятного плавания на пароме, жуткого дома и необычного случая прошлой ночью я рассказываю подруге о выброшенных на берег стеклышках и женщине, которую повстречала рядом с пляжем.

Я испытываю некоторую неловкость, перечитывая написанное. Наверное, до сих пор я не осознавала своих чувств на этот счет. Но ведь нет ничего противоестественного, если ощущаешь себя в своей тарелке рядом с теми, кто на тебя похож?

Я пишу дальше, и время пролетает незаметно. После заката ко мне, постучав в дверь, заглядывает фрейлейн Гретхен. Машинально я заслоняю письмо рукой, испытывая неловкость из-за всего, что понаписала.

– Пора одеваться к ужину, – говорит Гретхен. – Твоя мама уже проснулась после дневного сна – вдруг захочешь повидать ее.

Надо же, я и не знала, что мама вернулась с прогулки по острову, а уж о том, что спала, – тем более.

– Спасибо, – вежливо говорю я. И поскольку я не вполне уверена, что означает «одеваться к ужину» – я ведь уже одета, – умываюсь, расчесываю волосы и быстро пробегаю глазами написанное. В конце размашисто и витиевато пишу свое имя (увидав такую подпись, сестра Мод возмущенно цокала бы языком), аккуратно складываю листы и запихиваю их в конверт. Намочив тряпочку, провожу ею по клейкой каемке и запечатываю конверт – потому как лизать бумагу собственным языком и противно, и опасно. Один мужчина, Зигмунд его звали, умер после того, как порезал язык о край конверта. Это мне Беатрис рассказала.

Я не видела маму со вчерашнего вечера, поэтому надеюсь поговорить с ней, прежде чем мы спустимся в столовую, но, когда я захожу к ней в комнату, сразу понимаю, что время для разговора не подходящее. Хотя мама выглядит очень изысканно в красном платье с глубоким вырезом по новой моде, она явно устала: в зеркале туалетного столика отражается ее бледное лицо с безучастным взглядом. Ее измотанный вид меня пугает. Видимо, переезд отнял у мамы больше сил, чем я думала.

Мама замечает меня в дверях и вздыхает.

– Твое платье грязное. И ты и вчера в нем была, да? Нужно купить тебе побольше одежды.

Я опускаю взгляд в недоумении. Дома, хоть я и меняла нижнее белье почти каждый день, в одном и том же платье мне доводилось ходить всю неделю. К тому же их и было-то всего два, и второе считалось воскресным, для походов в церковь.

Мама встает, и мы вместе спускаемся. В столовой, куда мы заходим, нас ждет доктор Блэкрик.

– Алвин! – восклицает мама, глядя сияющими глазами на моего отчима, который встает со стула. – Я переживала, что ты не сможешь с нами поужинать.

У меня скручивает живот, аппетит мгновенно пропадает. Я глупо надеялась, что мы с мамой снова будем есть только вдвоем, что мне удастся избежать знакомства с отчимом хотя бы на один вечер, или на два, или на всю жизнь. Я в замешательстве встаю как вкопанная и чувствую дрожь в ногах.

Мама торопливо подходит к доктору Блэкрику и быстрым поцелуем клюет его в щеку, а я по-прежнему стою на пороге и таращусь, и все мысли у меня о пропавших женщинах на острове и о том, какое отношение к их исчезновению имеет вот этот человек, которого целует мама. Знает ли он, где они? Знает ли, почему они ушли? Что, если он и правда в этом замешан?

Кровь стынет у меня в жилах, когда доктор Блэкрик улыбается – слишком мимолетно, слишком натянуто – и отодвигает для мамы стул. С высоты второго этажа он не показался мне таким страшным, как сейчас, когда я увидела его воочию. Доктор Блэкрик на целую голову выше мамы, а она высокая по сравнению со многими женщинами. У него густые брови, за круглыми стеклами очков глубоко посаженные глаза. Длинная борода исчеркана сединой. Возле его места я замечаю прислоненную к столу черную трость с серебряным набалдашником в форме ворона.

После того как мама усаживается, доктор Блэкрик обходит стол и отодвигает стул для меня, жестом приглашая сесть. Мне стоит огромного труда пересечь комнату. Я не знаю, чего ждать от отчима, когда я к нему подойду, но, слава богу, он не пытается меня обнять, что сделал бы мой настоящий папа. Просто держит руками спинку стула и, когда я сажусь, подвигает его вплотную к столу и возвращается на свое место во главе. Усевшись, он неловко кивает, повернув голову ко мне.

– Рад наконец-то познакомиться с тобой, Эсси.

Сглотнув ком в горле, вместо ответа я тоже киваю. Мама через стол делает страшное лицо. Но отчитать меня за грубость она не успевает: в столовую входит фрейлейн Гретхен с подносом, на котором стоят три большие керамические кружки. Две она ставит перед мамой и доктором Блэкриком. Последнюю передо мной. В ней плещется какая-то жидкость – по запаху похоже на пшеничное пиво.

Тут отчим встает и, бросив взгляд на трость, но не взяв ее, поднимает свою кружку.