Юэль с удивлением смотрит на завотделением. Он не может не думать о том, что здесь происходит с теми стариками, у которых нет родственников, чтобы за них бороться, задавать неудобные вопросы от их имени. Кто будет требовать помощи для Эдит Андерссон, или Лиллемур, или тех странных сестер в глубине коридора Г, которых, кажется, никто не навещает?
– Отлично, – говорит Юэль.
– Мы позвоним вам, как только врач осмотрит вашу мать, – обещает Элисабет.
– Не нужно. Я хочу присутствовать при осмотре и сам задавать вопросы, так что я останусь.
Элисабет решительно кивает. И Юэль с трудом сдерживает довольную улыбку, пока она набирает номер.
Это маленькая победа, но она была ему необходима. Он смотрит на Сукди и благодарно кивает.
Нина
Когда Нина выходит из раздевалки, люминесцентные лампы в коридоре подвала слабо жужжат. Она отчетливо осознает, что они могут погаснуть в любой момент. Заставляет себя не бежать.
Нина не знает, что с ней творится. Ночью ей снилось море, полное свечения, она искала что-то в темноте среди разлитых повсюду светлых точек. Это был не кошмар, и все же она проснулась в страхе. И боится до сих пор. Часть ее осталась в холодной воде. Ищет что-то, возможно, утерянное безвозвратно.
Лампы гаснут. Вдалеке красным глазом сверкает выключатель.
Здесь вместе с ней что-то есть.
Не оборачивайся. Если обернешься, ты проиграла.
Нина оборачивается. Коридор у нее за спиной пуст. И все же ее не отпускает ощущение, будто кто-то смотрит на нее. Наблюдает за ней в тишине, в полной уверенности, что она этого не видит.
Дверь в раздевалку распахнута.
Разве я ее не закрыла?
Нина быстрым шагом идет в конец коридора. Нажимает на выключатель, просто чтобы не чувствовать тени за спиной, когда выходит на лестницу. Лампы зажигаются одна за другой, и только сейчас Нина замечает, что задержала дыхание.
Когда она пересекает холл, сердце бьется медленнее. Она заходит в коридор Г, и страх успевает смениться смутным стыдом.
Вера и Дагмар сидят вплотную друг к другу в комнате отдыха. Как обычно, их словно окружает невидимая стена. Спицы Веры быстро щелкают друг о друга, на коленях петля за петлей растет полотно из красной пряжи.
Улоф из квартиры Г7 сидит в кресле. У него несчастный вид. Будиль уселась к нему на подлокотник. Положила ногу на ногу, покачивает одной ногой. Безуспешно пытается привлечь внимание нового постояльца.
Будиль недовольно смотрит на Нину, когда та подходит к ним. Очевидно, конкуренты ей не нужны.
– Здравствуйте, Улоф, – говорит Нина и садится перед ним на корточки. – Как вы себя чувствуете сегодня?
Нога Будиль замирает.
– Вы приехали забрать меня? – спрашивает Улоф.
– Вы кого-то ждете?
Старик вздыхает:
– Не знаю, но мне надо отсюда уехать. Я должен вести паром на остров Инстён, туристы уже сходят с ума. Вы же знаете, какие они.
Нина читала письмо, которое написала дочь Улофа. Он проработал на пароме больше двадцати лет, пока не построили мост и необходимость в пароме отпала в начале девяностых. Они с Юэлем много раз плавали на этом пароме по пути в Марстранд. Может, и Улофа видели. Он ходил по этому короткому маршруту бесчисленное количество раз. Должно быть, этот путь врезался в самые глубины памяти, а это то, что исчезает последним.
– Послушайте, – говорит Нина. – Все хорошо. Вы же сейчас в отпуске. Вам не нужно работать.
– В отпуске! – восклицает Улоф. – Сейчас же самый сезон! Повсюду их чемоданы.