Юэль оборачивается.
– Не уверен, что он выполняет свою работу, – говорит он. – Мама ведь сломала руку.
Лиллемур терпеливо улыбается ему, словно непонятливому ребенку:
– Это для ее же блага. Вы же понимаете?
– По правде говоря, нет.
– Она пыталась противостоять одному из посланников Господа.
Юэль почти завидует Лиллемур. Ее жизнь, должно быть, так проста. Никаких сомнений. Ей не нужны наркотики. Вместо этого у нее есть ангелы, которые помогают выносить окружающий мир.
Юэль уходит оттуда.
– Господь всегда находит способ достучаться до наших сердец! – кричит ему вслед Лиллемур.
Юэль проходит мимо общего зала. Быстро отворачивается, когда видит, что Нина убирает посуду после обеда. Он не уверен, что смог бы скрыть от нее, что находится под кайфом. Не хочет лить воду на ее мельницу. Продолжает идти по коридору. Слышит слабое: Зовут Эдит… проходя мимо открытой двери в одну из квартир.
Останавливается около квартиры Г6. Лиллемур все еще стоит в коридоре и наблюдает, как Юэль, сделав глубокий вдох, заходит.
Мама сидит в постели и смотрит в окно. Еще больше похудевшая всего за несколько дней. Юэль смотрит на гипс, и ему хочется плакать. Мама такая хрупкая.
Ангел-хранитель Лиллемур может убираться к черту.
Кажется, комната искривляется, и Юэль понимает, что кровать опустили настолько, что ее нижняя часть почти касается пола.
– Мама?
Юэль смотрит на ее профиль. Челюстная кость отчетливо проступает, образует острую линию.
– Мама? Как ты себя чувствуешь?
Моника поворачивается к сыну. Глаза ввалились еще больше. Взгляд матери сверлит Юэля. Выворачивает наизнанку. Юэль пятится на шаг назад.
Перестать параноить, Юэль.
Он пытается отвести глаза, но не может – мама держит его цепким взглядом. Мурашки пробегают по голове Юэля. Он откашливается. Опускается в кресло. Уголок рта у мамы тянется вверх в кривой улыбке.
Она не моргала. Ни разу.
– Хочешь, открою окно? – предлагает Юэль. – Здесь немного душно.
Мама смеется. Смех глубокий, грудной.
– Я знаю, что ты сделал, – произносит она. – Ты этого даже не помнишь, но я отсюда все вижу.
Голос срывается, кажется, он двоится, словно звучат два голоса, словно два набора голосовых связок одновременно вибрируют, касаясь друг друга.
Мурашки расползаются вниз по шее Юэля, потом по спине.
– О чем это ты? – удивляется он.
– Ты никогда не сможешь бросить. Ты так слаб.
Моника видит, что сын под кайфом? Раньше она никогда не замечала этого. Или только делала вид?
Юэль хочет встать, чтобы уйти отсюда, но ноги его не держат.