– Почему ты так думаешь?
Адриан пожимает плечами:
– Казалось, вы на него ужасно злитесь, и я подумал, что раньше вы точно были вместе.
– Мы… нет. Едва ли.
Нина мотает головой и говорит, что ей пора идти. Доставая пропуск, молится о том, чтобы за выходные Юэль уехал из города.
В комнате для персонала Горана полулежит за столом. Видит Нину, но даже не поднимает головы со сложенных рук.
– Доброе утро, – здоровается она, зевая. – Как отметила Мидсоммар?
– Нормально, – отвечает Нина. – А здесь как все прошло?
Горана закатывает глаза, словно пытается увидеть собственные брови.
– Здесь было не до скуки. Моника из квартиры Г6 сломала руку, и я ездила с ней в больницу. Было очень круто провести там праздничный вечер. Какой-то мужик ходил там весь в крови и с ножом в плече и орал, что ему надо покурить, а другой…
– Как это произошло? – перебивает Нина. – Как Моника сломала руку?
– Она вылезла из кровати. Когда я пришла, она сидела на полу и стучала рукой по кровати. Вот так… Полное безумие. Файзалу пришлось прийти мне на помощь, чтобы мы смогли вызвать «скорую». Они накачали ее успокоительным.
– Как она себя чувствует сейчас?
– С тех пор как мы вернулись, она в основном спала. Я опустила ее кровать насколько возможно – вдруг эта сумасшедшая старуха решит снова перелезть через бортик?
Кажется, Горана заметила, что Нина потрясена, потому что черты ее лица смягчились.
– Прости. Я забыла, что вы давно знакомы.
– Так выражаться неприемлемо в любом случае. С Юэлем уже связались?
– Он не отвечал на звонки все выходные.
Нина так и знала. Наверняка он все еще под кайфом. Может, он даже был у Кати.
– Попробуй еще раз, – просит она и выходит в коридор.
Когда Нина заходит в квартиру Г6, Моника сидит в постели и смотрит в окно. Правое предплечье в гипсе до самых кончиков пальцев. Лицо заливает свет, идущий из окна, и из-за этого серые глаза Моники становятся бледнее. Кажется, она похудела еще больше. Голова выглядит слишком большой на такой тонкой шее. Ночная рубашка немного спустилась вниз, и видны выпирающие ключицы.
Будто что-то съедает ее изнутри.
– Моника? – обращается к ней Нина.
Никакой реакции. Только дыхание Нины и стучащий в окно дождь.
Ламинат издает слабый звук, когда Нина делает шаг к кровати:
– Можно немного с вами посидеть?
Моника глубоко вздыхает, но не отвечает. Нина колеблется, но потом берет стул и садится. Ждет.
В конце концов Моника оборачивается к ней. Пристальный взгляд пустых серых глаз.
– Что произошло? – спрашивает Нина. – Когда вы сломали руку?
Ответа нет.