Юэль
– Хотите кофе? Воды? – предлагает Юэль, но риелтор с легкой улыбкой отказывается, открывает портфель, достает папку и кладет ее на кухонный стол.
Юэль садится напротив женщины. Понимает, что уже забыл, как ее зовут. Он пытается вспомнить адрес ее электронной почты, но тщетно. Риелтору за пятьдесят. Опрятно одетая, в темно-синем костюме, несмотря на жару. Похоже, она из тех, кто никогда не потеет.
Рядом мягко жужжит, медленно поворачиваясь из стороны в сторону, новый вентилятор, который Юэль купил в Кунгэльве. На столе подрагивают разложенные риелтором бумаги.
Женщина показывает похожие объекты, которые продала в этом районе. Юэль понимает, что ее задача – произвести на него впечатление, но правда в том, что он шокирован.
– В Стокгольме за эти деньги даже однушку не купишь, – говорит он и надеется, что эта фраза прозвучала шутливо.
– Конечно же нет, – произносит риелтор так, что Юэль осознает, что он сказал это с интонацией высокомерного жителя столицы.
– То есть… я знал, что многие дома пустуют, но думал, что… это все-таки большой участок. Две тысячи квадратных метров – это ведь немало?
– Ну… По крайней мере, он в хорошем состоянии. Если вам повезет, кого-нибудь он заинтересует, даже если покупатель не захочет оставлять дом.
Смысл сказанного доходит до Юэля не сразу.
– Вы хотите сказать, что дом могут снести?
Живя здесь, больше всего он хотел уехать отсюда. И все же эта мысль его огорчает.
– Для вас это стало бы проблемой? Честно говоря, я надеюсь найти покупателя, который ищет жилье на лето. Мы заметили, что таких в наших местах становится все больше. Поэтому очень хорошо, что дом выставлен на продажу именно сейчас. Сейчас многие находятся в поиске.
Юэль мотает головой:
– Я… нет, я не против.
– Хорошо, хорошо, – говорит риелтор, и Юэль задумывается, действительно ли ему принадлежало право вето в этом вопросе или женщина просто рада, что не придется иметь дело с эмоциями.
Риелтор облизывает палец и листает папку.
– Я получила данные из ведомства по земельным вопросам и землеустройству, – говорит она и отдает Юэлю один лист за другим.
Перед глазами мелькают слова вроде свидетельство о праве собственности, закладная и налогооблагаемая стоимость объекта недвижимости. Юэль в этом совсем не разбирается, надо бы задать вопросы, но вместо этого он кивает, словно все понимает.
– Сарай сейчас используется только как кладовая? – интересуется риелтор.
– Да.
– Хорошо, тогда все сходится, обычная налогооблагаемая стоимость…
Она протягивает визитку эксперта-оценщика на случай, если Юэль захочет провести предварительный осмотр. Список аукционных домов в Гётеборге, которые могут оценить домашнее имущество. Она открывает календарь в телефоне, и они договариваются, что фотограф приедет делать снимки в понедельник после Мидсоммара.
– Здесь все не так, как в Стокгольме. И слава Богу, скажу я вам. Мы не занимаемся предпродажной подготовкой дома и тому подобными вещами. Достаточно сделать легкую уборку, как перед приходом гостей.
Юэль снова кивает.
– А как насчет мамы? – спрашивает он. – Она не сможет каким-то образом остановить продажу?
– Нет-нет. Поскольку вы ее опекун, можете подписать агентский договор, а после продажи нам понадобится только одобрение опекунского совета муниципалитета. С этим никогда не возникает проблем.
– А мой брат? Ему надо как-то в этом участвовать?
– Если опекун вы, то нет.
– Он гораздо лучше разбирается в таких вопросах, – говорит Юэль. – Лучше бы этим занялся он.