– Убирайся отсюда, – говорит Нина.
– Я так и сделаю. Надо двигаться дальше в этом мире. Здесь год за годом будешь оставаться только ты. Даже у стариков хватает ума умереть, чтобы выбраться отсюда. Попутчик облизывает сухие губы Моники. Язык, рыхлый и серый, словно постепенно растворяется во рту.
– Тебе пора сдаться, Нина. Никто тебя не любит. Даже твоя собственная семья. А знаешь, что еще хуже?
Ты тоже их не любишь. Но ты слишком труслива, чтобы это признать.
– Это неправда, – говорит Юэль, глядя на Нину. – Помни об этом. Он просто выводит тебя из себя.
Нина кивает.
Попутчик лишь улыбается. Он все знает.
Нина больше не любит Маркуса. А может, никогда и не любила. Просто выбрала удобный вариант, надежный. Когда знаешь, что у тебя есть. А Даниэль… А что, если попутчик прав? А что, если постоянные выходки Даниэля истощили ее любовь к сыну?
Мать должна любить собственного ребенка, несмотря ни на что.
– Видишь, – усмехается попутчик, – все было напрасно.
Но Нина почти не слушает его.
С ней что-то не так. Она предает всех, кто полагается на нее.
Она сломлена.
В комнате двигается тень. Это Юэль встал с кресла. Он хватает Монику за худые плечи, трясет. Ее голова качается взад-вперед на тонкой шее.
– Заткнись! – орет он. – Мама, я знаю, что ты там! Покажись! Ты должна сказать, что мне делать!
Он похож на ребенка.
– Юэль, – говорит Нина, но получается лишь шепот. – Будь осторожен, ты делаешь ей больно.
– Мама, пожалуйста! Вернись!
Юэль сломлен. И Нина больше не может игнорировать осознание происходящего.
Цель – это мы. Он хочет попасть в кого-то из нас. Поэтому и подверг нас всему этому. Дело все время было только в нас.
Существо начинает смеяться. В затылке Моники что-то хрустит. Юэль отпускает ее, словно обжегшись.
– Вот Нина все и поняла. Зачем мне твоя старая мать? Лежать здесь, пока она не умрет от старости, а меня отправят туда, откуда я пришел?
Нина уставилась на существо. Она пытается не подавать виду, даже не думать о том, что ей только что открылось.
Оно проговорилось.
Его можно отправить обратно. Но тогда придется убить Монику.
От этой мысли в животе все переворачивается. Это не вариант.
– Разве нет? – спрашивает попутчик. – Ты же и так убийца. Ты убила собственную мать.
Нина замечает, что Юэль смотрит на нее, но не может посмотреть ему в глаза.
Внезапно она представляет лицо попутчика за лицом Моники и понимает, что если увидит его настоящее «я», то никогда больше не станет собой. Все, что держит ее на плаву, исчезнет.
И Нина заставляет себя абстрагироваться.