Каноническое право. Древняя Церковь и Западная традиция: читать начало книги онлайн

Эта власть принадлежит Папе как главе Римской Церкви. Обратим в связи с этим внимание на редакцию послания Папы Геласия Собору семидесяти епископов в Риме{Decretum, D.XV, pars II, c.iii.}: «Святая Римская Церковь не воспрещает следующие [источники канонического права] вслед за Писанием Ветхого и Нового Завета…» (далее идет перечисление канонов Вселенских Соборов и ряда других источников).

Западная традиция канонического права исповедует именно этот подход в качестве одной из своих максим. Он получил развитие в Декрете в виде доктрины, согласно которой собор лишь постольку является Собором, поскольку он созван или поскольку его решения одобрены Римским Папой. Грациан подтверждает это ссылкой на многочисленные папские декреталии{Decretum, D.XVII.}.

Каноническую основу данной позиции Западная традиция усматривает в первенстве Римской Церкви, берущем свое начало прежде всего от Христа, давшего особые полномочия апостолу Петру (первому епископу Рима), так и от решений Вселенских Соборов, утвердивших первенство Римской Церкви.{Decretum, D.XVII, c.vi.} Выше уже отмечалась совершенно различная трактовка этих положений в Западной и Восточной традиции. Мы ни в коем случае не собираемся вступать в дискуссию относительно того, какая из них «правильная» – наша задача в рамках этой книги состоит в констатации самого факта различной трактовки этих постановлений и того, какой смысл этим постановлениям был придан в Западной Церкви. Подчеркнем при этом, что с точки зрения истории права, Западная традиция (в части верховенства Римского епископа и Римской Церкви) возникает не на пустом месте, а берет свое начало именно в древнем каноническом праве, допускающем неоднозначную трактовку своих канонических постановлений.

Сказанное о соотношении юридической силы Соборов и власти Римских Пап относится к проблематике Вселенских Соборов, поскольку провинциальные Соборы рассматриваются в Декрете как не имеющие власти издавать канонические постановления, они призваны только «исправлять», т. е. решать, главным образом дисциплинарные и иные текущие вопросы соответствующей митрополии или провинции.{Decretum, D.XVIII.} Сказанное, впрочем, не должно истолковываться таким образом, что власть Римских Пап не простирается на провинциальные Соборы.

Показав решение вопроса о соотношении власти Римских Пап и Вселенских Соборов, Грациан логично подходит к вопросу о другом проявлении власти Римских Пап в сфере канонического права – вопросу о юридической силе папских декреталий. Суть вопроса в следующем: какова юридическая сила папских декреталий? Острота вопроса усиливается вследствие того, что папские декреталии не содержатся в изначальных сводах канонов, что подчеркивает и сам Грациан{Decretum, D.XIX.}.

Исходный смысл позиции, обосновывающей каноническую силу папских декреталий, состоит в отрицании решающей доказательной силы за тем обстоятельством, что папские декреталии не содержатся в изначальных сводах канонов. Как замечает Папа Николай, и Писания Ветхого и Нового Завета не содержатся в сводах канонов, но это вовсе не означает, что за ними нельзя признать каноническую силу.

Позитивный корень ответа на вопрос следует усматривать в другом – в том, что, по словам Папы Агафона, «все санкции Апостольского Престола должны восприниматься как подтвержденные голосом самого Святого Петра»{Decretum, D.XIX, c.ii.}. Снова перед нами апелляция к авторитету первого епископа Рима – Святого Петра как первого среди Апостолов. «Господь наш Иисус Христос, Спаситель рода человеческого, определил, чтобы истина, содержащаяся в изначально сообщенном Законе и Пророках, зазвучала для всеобщего спасения через трубу Апостолов. Было сказано: “по всей земле проходит звук их, и до пределов вселенной слова их”{Пс. 18: 5}. Господу было угодно, чтобы эта святая миссия принадлежала всем Апостолам, и чтобы ею был облечен прежде всего благословеннейший Петр, глава всех Апостолов»{Decretum, D.XIX, c.vii.}.

Вывод Грациана – декреталии равны по своей юридической силе соборным каноническим постановлениям{Decretum, D.XX, part I.}.

Последним в числе вопросов, рассматриваемых Грацианом в учении об источниках канонического права, является вопрос о взаимной юридической силе папских декреталий, соборных канонов и толкований Священного Писания.

Позиция Грациана сводится к следующему{Decretum, D.XX.}. На первый взгляд, мнения Августина и других авторов должны иметь преимущество в отношении декреталий ряда понтификов. Ведь когда кто-либо пишет, опираясь на больший запас знаний, его слова представляются имеющими больший авторитет. Более того, многие авторы находятся в еще более авторитетной позиции, поскольку, будучи исполненными Духа Святого, они в то же время превосходят других в познаниях.

Но одно дело – решить проблему, и другое – правильно истолковать Священное Писание, ибо для решения проблемы необходимо не только знание, но и власть. Так, Христос сказал Петру: «что свяжешь на земле, то будет связано на небесах…», прежде чем он дал ему ключи от Царства Небесного, один из которых предоставил ему знание, позволяющее отделить прокаженных от прокаженных{Имеется в виду право священника по Ветхому Завету решить вопрос о том, болен ли человек проказой, если в том возникало сомнение.}, а другой – власть отделить людей от Церкви или принять их в Церковь. Очевидно, что Святые Отцы, превосходя Понтификов в знаниях (что позволяет полагаться на них в большей степени в вопросах священного толкования), уступают им в решении проблем, поскольку они не облечены таким же достоинством. Значит, за папскими декреталиями следует признать больший канонический авторитет, чем за творениями Отцов Церкви.

Разработанное автором Декрета учение об источниках канонического права и их системе позволило выстроить иерархию ответов на более прикладные вопросы. Прикладное значение системы источников состояло в том, что правильное (с точки зрения этой системы) использование канонических норм позволяло должным образом выстроить и систему канонических институтов.

В этой системе после иерархии источников права внимание Грациана привлекает иерархия церковная. Декрет дает основания для выделения двух смыслов в понятии «церковная иерархия»: с одной стороны, это иерархия церковных должностей, с другой – это иерархия самих Церквей.

Изучение мнений древних авторитетов по вопросу иерархии Церквей укрепляет Грациана в выводе о превосходстве Римской Церкви над другими христианскими Церквами. Евангельская основа данного вывода усматривается в широко известном положении Евангелия от Матфея: «И Я говорю тебе: ты – Петр (камень) и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее. И дам тебе ключи от Царства Небесного; и что свяжешь на земле, то будет связано на небесах; и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах»{Матф. 16: 18.}. Логика рассуждений Грациана (и не одного только Грациана) такова: поскольку эти слова обращены к Петру, то именно наследники Петра (первого епископа Рима, следовательно Римские Папы) унаследовали это первенство перед другими апостолами{Сложно удержаться от такого замечания: прежде чем как сказать Петру эти слова, Иисус спросил апостолов, за кого они Его почитают. И обращенные к Петру процитированные выше слова были произнесены по причине того, что именно Петр ответил, что почитает Христа за Сына Бога живого (Матф. 16: 16). Другими словами, по вере его (Петра) и было воздано ему, и критерием «верховенства» (если о таковом вообще можно говорить) среди наследников апостолов хотелось бы усмотреть не в формально юридическом принципе наследования престола от апостола Петра, а в силе веры.}. В изложении Грациана строго подчеркивается, что превосходство Римской Церкви основано не церковным Собором, но самим Христом.

Что же касается иерархии внутрицерковной, иерархии священнослужения, то в круг внимания Грациана попадают практически все церковные должности, известные со времен Древней Церкви, исключая лишь то, что было названо нами в первой части лекций харизматической предысторией церковной иерархии. Грациан (вслед за Исидором Севильским) перечисляет следующие уровни иерархии: привратники, псалмисты, чтецы, экзорцисты, аколиты, субдиаконы, диаконы, пресвитеры, епископы. В свою очередь, чин епископа являлся quadripartitus (четырехчастным): помимо «просто» епископов, существовали патриархи, митрополиты, архиепископы{Decretum, D.XXI, c.i.}.

Впрочем, основное внимание Грациана, сосредоточено не столько на перечислении уровней, сколько на основополагающем принципе построения церковной иерархии – принципе подчинения нижестоящих уровней вышестоящим. Этот принцип рассматривается по высказываниям древних авторов в различных аспектах – низшие подлежат суду высших{Decretum, D XXI, c.iv, v.}, низшие не могут высших ни благословлять, ни злословить{Decretum, D XXI, c.vi.}, высшие не могут быть судимы низшими, сентенция низших не может осуждать высших{Decretum, D XXI, c.vii, viii.}, впоследствии речь пойдет об оказании почтения и подчинения вышестоящим уровням и в других аспектах.

Иными словами, мы имеем то же древнее каноническое право, но его институты начинают занимать место в системе. Расположенные в систему источники канонического права указали на должную систему самих канонических институтов, прежде всего институтов церковной структуры, и причём это указание юридически подтвердило превосходство Римской Церкви над другими христианскими Церквами.

Решенная таким образом проблематика церковной иерархии с точки зрения своих властных и организационных аспектов поставила новую проблему – проблему качества лиц, составляющих эту иерархию. Именно к этой проблеме, проблеме качеств священства логично переходит Грациан по рассмотрении «иерархических проблем иерархии».

Качества священников не есть принципиально что-то новое, не известное нам из древнего канонического права. Это те же качества священников, «набор» которых сформировался, сохранялся и развивался со времен Дидаскалий, Апостольских постановлений, поддерживался в других источниках древнего канонического права (нет особого смысла их перечислять, ибо, естественно, в них нет противоречий с теми качествами, которые уже известны нам по источникам древнего канонического права, рассмотренным в первой части настоящей книги).

Но у Грациана эти качества являются качествами священников, включенных в систему канонического права. Если убрать священство из иерархии Церквей во главе с Римской Церковью, то сами по себе эти качества не имеют того смысла и предназначения, которые раскрывается в свете вечной цели, сверхъестественной таинственной цели канонического права – юридическими средствами достигать божественной цели спасения.

Далее у Грациана мы видим, как система иерархии призвана должным образом воспроизводить саму себя. После рассмотрения существующих уровней иерархии и качеств, которыми должны отличаться священники, Грациан анализирует канонические положения, относящиеся к порядку замещения различных уровней иерархии. Идея, положенная в основу данного раздела, состоит в том, что высшие уровни должны замещаться теми представителями низших ступеней, которые прошли должную проверку, находясь на более низких уровнях.

Другими словами, это означает, что качества личности, являвшиеся критерием для допуска в иерархию, должны пройти проверку в этой же иерархии для того, чтобы она была возглавлена наиболее достойными представителями.

Но, в свою очередь, епископский уровень не замещается без согласия митрополита, а низшие уровни рукополагаются епископом. Таким образом, иерархия представлена как постоянно поддерживающая саму себя – допускает к себе только лиц, отличающихся должными качествами, низшие ступени служат школой, местом проверки и отбора достойных более высоких ступеней, а более высокие следят за тем, чтобы к иерархии (к низшим чинам) не допускались недостойные.

Древнее каноническое право выработало ряд критериев, призванных не допустить к иерархии лиц, не обладающих качествами, требуемыми для священства. Напомним, что в числе этих критериев находились воспрещение рукоположения неофитов, лиц, не достигших определенного возраста, лиц, виновных в преступлениях, незаконнорожденных (в Западной традиции к таковым относились и дети священников, незаконнорожденность которых была обусловлена существованием целибата духовенства). Кроме того, существовали специальные правила, касающиеся определенных категорий лиц, например, монахи не могли быть ординированы без согласия настоятеля монастыря. Эти правила логично размещаются Грацианом вслед за рассмотрением качеств, необходимых для кандидатов на различные уровни церковной иерархии. И столь же логично, что после этого наступает рассмотрение вопросов, связанных с дисциплиной клира, т. е. канонов, направленных на то, чтобы допущенные в иерархию достойные люди не потеряли своих достоинств, а наоборот, сохраняли их, ведя жизнь в соответствии с предписаниями дисциплины духовенства.

Подведем итог: расположенные в систему источники права указали на систему канонических институтов, а система канонических институтов указала на требуемое качество составляющих ее элементов.

Далее, построенная таким образом идеальная иерархия нуждается в защите. Помимо защиты внутренней, о которой, по сути, и шла речь выше, необходима и защита внешняя. Имеется в виду то, что управляя миром, будучи связанной с миром, Церковь не должна быть коррумпирована миром. На этапе возникновения этой проблемы (а эта проблема возникает логично после рассуждений о совершенной иерархии) Грациан помещает рассуждения, касающиеся связи, отношений и разделения Церкви и мира. Здесь, естественно, наступает время канонов (многие из которых также известны нам из древнего права), которые, с одной стороны, воспрещают вовлечение духовенства в отправление светских должностей, в выполнение сугубо мирских функций, а с другой стороны, воспрещают вмешательство светской власти в церковные дела.

Так развивается система права (система изложения права) в Декрете Грациана. Эта система – не застывший, пусть даже очень правильный, набор элементов: мы с вами увидели, что это система саморазвивающаяся, она появляется как реализация метода рассуждений, расставляющего институты права на те места, в которых они могут играть роль различных органов тела канонического права. И это система практическая – это не абстрактный научный труд, он отвечает на вполне прикладные вопросы (выше было показано, как приведенные в систему источники права «отвечают» на вопросы об иерархии с соответствующими выводами и т. п.).

Хочется еще раз вернуться к тому замечанию, которое было высказано в начале разговора о системности в Декрете Грациана – речь идет не о том, что Грациан разработал («придумал») систему и использовал для ее подтверждения существующие каноны, а о том, что он вскрыл системность в несистематизированной совокупности канонов.

В ходе лекций я иногда использую для иллюстрации этого положения сравнение со складной картинкой (именуемой в современном языке странно звучащим по-русски неологизмом «пазл»). Складывающий картинку не придумывает ее – может сложиться лишь та картинка, которая изначально заключена в разрозненных фрагментах. Может резонно возникнуть вопрос: а нельзя ли было из тех же канонов сложить другую картинку, расположить их в иную систему? Сложно однозначно ответить, что нет, но реальность такова, что другой картинки никто не сложил. Я вовсе не апологет Декрета и не хочу сказать, что никакая другая картинка принципиально невозможна, но я апологет честности Декрета и менее всего усматриваю в деятельности его автора (или авторов) выполнение политического заказа.

Об отделении канонического права от теологии. Принято считать, что начиная с Декрета Грациана каноническое право отделяется от теологии, каноническое право становится самостоятельной наукой. Это действительно так. Но при этом хотелось бы предостеречь от возможного поверхностного понимания этой отдельности. Отделение канонического права от теологии менее всего означает воздвижение какой-то «китайской стены» между ними, отделение канонического права от теологии должно пониматься скорее как особая форма взаимодействия между ними.