– Я поняла, – рассмеялась Катя. – Хорошо, в шесть. Запишете адрес или сбросить эсэмэску?
– Сбросьте. А мы так и будем на «вы»?
– Как угодно. Я просто услышала, что голос вежливый, подумала: наверно, молодой человек, хорошо воспитанный, интеллигентный.
– Это да, но можно и так.
– Как скажешь. Меня тоже можно.
– Спасибо.
Женя не знал, что еще сказать, а разговор заканчивать не хотелось, так бы слушал и слушал ее голос. Спросил:
– А у тебя все так, как написано?
– Да. Ты на сколько рассчитываешь? На два часа, на ночь?
– Как пойдет. На ночь вообще-то.
– Славно. Сама не люблю торопиться.
– Ну да. Два часа – это же ничего. Голый секс, не по-человечески.
– Ты хочешь пообщаться?
Жене показалось, что девушка слегка насторожилась, поэтому поспешил успокоить:
– Да нет, не особо. То есть поговорить, да, но ничего личного. Просто ты мне очень понравилась. Прямо очень.
– Это приятно. Надеюсь, не разочарую. До встречи?
– До встречи.
Сразу же после окончания разговора прилетел ее адрес. Видимо, в шаблонах есть, одним нажатием посылается.
Хорошо, что поезд уже через три часа, Женя дольше бы не выдержал находиться рядом с женой и детьми. Старался не общаться с ними и даже не смотреть не них. С облечением вышел из дома, поехал на вокзал.
В поезде сразу забрался на верхнюю полку, он любил брать верхние полки в купе, чтобы не ждать, пока кто-то сидит на твоем месте, а сразу лечь. Лежал и чувствовал, что страшно нервничает. Даже пульс пощупал. За сотню, наверное. Ничего себе, даже перед первым разом с будущей женой так не психовал. И вообще никогда, ни на свадьбе, ни при сдаче на права, ни при покупке первой машины, подержанной, но самой любимой, если вспомнить, хотя теперешняя, конечно, намного лучше.
Долго не мог заснуть. Представлялась Катя в разных видах. А потом и приснилась. Жене часто снилось что-то из жизни, наверное, слишком близко к сердцу он все принимал, вот во снах и аукалось. Катя была в какой-то воде, кажется, в бассейне, вода каплями на загорелых плечах, на лице, она вся в кап- лях, как в бисере, и вот выходит из воды, обнаженная, долго выходит, мучительно долго, при этом не раз – уже вышла, уже тут, но нет, опять в воде и опять выходит, и так без конца. И вдруг оказывается в другом месте, все вокруг белое, может быть, спальня, но нет, это операционная, она лежит на столе, а вокруг врачи. Они не режут ее, но делают с ней что-то таинственное, подлое, нехорошее, Женя видит это из-за стекла, стучит, кричит, что не позволит, что любит ее, они не слышат, продолжают. Сразу после этого Катя оказывается рядом и печально говорит, что ее убили, и это грустно, очень хочется жить. Да, да, говорит Женя, жалея ее, и обнимает, она очень горячая, кровь бьется толчками во всем ее теле, он это чувствует, целует ее. Ему кажется, что он сам умрет, если не исполнится то, чего он хочет. И он стремится туда, а там ничего нет, розовое пластиковое пустое место, как у куклы. «Ну, чего же ты, оживи меня!» – просит Катя. «Да я бы рад, но как?» Она смеется, она хохочет, страшно хохочет, как ведьма, становится уродливой крючконосой старухой. И тут Женя видит, что эта ведьма не над ним хохочет, а над его женой и детьми, они на краю какой-то пропасти, там огонь, она хочет их столкнуть, Женя бросается к ним, но нет ни огня, ни ведьмы, ни детей, опять Катя, прекрасная, обнаженная, протягивает к нему руки. Женя недоверчиво обнимает ее, проверяет рукой, все ли на месте, удивляется – да, все в наличии, проникает туда…
Женя проснулся весь мокрый и липкий. Поразился, давно с ним такого не бывало. Огорчился – ему ведь нужны свежие силы. Успокоил себя тем, что до вечера времени много, успеет прийти в норму.
Устроившись в гостинице, отправился по делам – в автомагазины и на авторынки. Кое-что купить, посмотреть на цены, узнать, что нового и интересного. Все это можно сделать через интернет, но в живом общении чаще всплывают неожиданные темы. Целый день Женя занимал себя, потом вернулся в гостиницу, принял душ, переоделся во все чистое. Позвонил.
– Слушаю?
Голос был не такой приветливый, как вчера.
– Это Женя.
Пауза, молчание. Не помнит?
– Женя, я вчера звонил, мы на шесть договаривались.
– Я помню. Нет, в шесть не могу. В восемь.
– Ладно.