– Мне в полицию позвонить? Хотя, учти, я уроки крав-мага брала, израильская боевая система самообороны, специально для женщин. Одним ударом могу выключить до смерти. Лучше не рискуй.
– Не собираюсь. Если я с тобой буду, я стану таким, как ты. А я не хочу.
– И еще раз спасибо! И вот что, с утра возьму тебе билет и езжай-ка ты домой. В деревню, в глушь, в Саратов.
– Да, конечно. Ты потрясающая. Ты – само зло.
И ушел почивать. Я лежу, не знаю, плакать или смеяться. Может, он просто псих? Это многое объясняет.
И тут он вдруг возвращается. Говорит:
– Я знаю, о чем ты думаешь. Я не сумасшедший. Просто я все воспринимаю слишком серьезно. Все свои мысли. И еще: какое я право имею осуждать тебя?
– Да, кстати, хотелось бы понять. И заодно – за что?
– Ни за что. И никакого права. Я в сто раз хуже тебя. Потому что ты равна сама себе, а я себя придумываю. У меня правая рука всегда знает, что делает левая. Но я при этом боюсь себе честно признаться в том, чего я хочу.
– Да ты уже признался. Удушить меня.
– Это я накручиваю. Не хочу душить, просто тебя хочу. До тоски. Как только увидел, сразу захотел.
Стоит такой в свете луны, невозможно красивый, но бледный как труп. А с трупом как-то не того, даже если это будет труп Брэда Питта. И весь трясется. Думаю, как бы чего не учудил. Говорю:
– Иди в кухню, я сейчас.
Он пошел, я за ним. Наливаю ему полный стакан водки:
– Пей. И будем говорить.
Он:
– Я не пью.
– Лучше всех хочешь быть? А ты будь как люди. Кто не падает, тот не встает. Смири гордыню, пей.
Он выпил – как отраву. Будто сейчас выпьет и умрет. Поэтому, может, и решился. Я ему сразу еще. И закуски. В том числе мясной рулет. Он даже не заметил.
Конечно, никакого разговора не было, я его водкой нейтрализовала, он заснул на диванчике в кухне.
А утром я его отправила домой.
Потом говорила с семиюродной, посоветовала найти хорошего психотерапевта или психиатра. Она говорит: уже находила, три профессора с ним беседовали, все трое потом сказали, что он вполне нормальный, а вот они чувствуют себя после разговора с ним слегка чокнутыми. Потому что у него страшное обаяние, любого может переубедить.
Это да. Если бы не мой опыт и ум, он бы и на меня подействовал.
Через полгода узнаю, что он уехал в Сибирь, в общину самозванца Виссариона.
Я ничего другого и не ожидала.
Но, когда вспоминаю о нем, жалко ужасно, что ничего у нас с ним не получилось. Понимаю, что и не могло получиться, а все равно жаль. Ни о ком так не жалела.
Лыжню!
Чем быстрей идешь, тем сильнее ноет в боку.
Зато сердце стучит ровно, без перебоев.
Я обречен двигаться, у меня странная болезнь. Вернее, болезнь не странная, аритмия, но странно проявляется – экстрасистол нет в состоянии полного лежачего покоя или, наоборот, интенсивного движения, а вот когда сидишь и работаешь, сердце то и дело болезненно икает. Врач посоветовал – больше равномерных усилий. Ходьба на лыжах зимой, езда на велосипеде летом, плавание. Этим я и занимаюсь, плюс еще коньки, ролики, активные игры с младшей семилетней дочерью и отказ от езды на машине, только пешком и в метро.