Три судьбы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И замолчал. До самой Гатчины. А там, вместо того чтобы назвать адрес, принялся отдавать команды: прямо, направо, налево, прямо и так далее.

Наконец заехали в какой-то двор, довольно неухоженный.

Еще и припарковаться оказалось негде. У торца одного из домов виднелся асфальтовый пятачок, но соваться туда было бессмысленно, машины стояли плотно. Одна из них, впрочем, оказалась «скорой», Гест подумал, вот уедет, можно будет туда перебазироваться. Стоять почти на въезде неприятно, сам сколько раз мысленно поругивал таких умников – водятлы! Остальным-то куда сунуться, если дорога перегорожена?

Ждать пришлось долго. Гест несколько раз выходил из машины – потянуться, размять ноги и вообще… осмотреться. Осматривать, впрочем, было особенно нечего. Дома едва видны из-за буйно разросшихся в палисадниках боярышника, сирени и почему-то яблонь. В глубине двора мусорные пухто, рядом несколько гаражей, в самой середине – облезлая песочница с неожиданно свежей ярко-желтой песчаной кучей, рядом дощатый столик с двумя лавочками по бокам, возле – сваренные из труб качели. Между гаражами и асфальтовым пятачком так же буйно, как вдоль дома, кустились боярышник и сирень, почти скрывавшие вход в дряхлую беседку. Потемневшие от времени и погоды перила ее были все в струпьях облупившейся краски, настолько старой, что определить исходный цвет не удавалось. Перила, разумеется, испещряли вырезанные местными подростками надписи. Гест почитал, удивился: нецензурных не было. Все очень прилично: Миша плюс Оля, Сивый – козел и все такое. Одна из надписей гласила: Катька – дура! Эта надпись – и по ее состоянию, и по стилю – была, похоже, самой древней. Может, Катька уже бабушка Екатерина Селиверстовна, а может, и умерла давно. А надпись – вот она, памятником былым эмоциям. Интересно, в его собственном дворе сохранилась надпись возле подвального окна «Валька дурак»? Последнюю букву Гест тогда самолично стер, получилось «Валька дура», вроде и не про него писано.

«Скорая» и не думала уезжать, так что Гест в конце концов решил, что она не на вызове, а просто так. Они с Лелей когда-то шутили про вечно припаркованный в одном из соседних дворов маленький автобус: у него тут гнездо. Он развернул машину, чтоб выезжать было сподручнее, раз уж на более подходящее место не перепаркуешься.

Якут пришел мрачный. Но вроде не мрачнее, чем был, обеспокоенно подумал Гест. Что за проблемы у него? И главное, не коснутся ли его, Геста?

Выруливая из двора, заметил в зеркале движение: «скорая» выбиралась из своего «гнезда». Как специально дожидалась, ей-богу! Спросил осторожно:

– Я могу еще чем-то помочь?

Якут хмыкнул:

– Че, очканул, что ли? Типа я на стрелку приезжал, и теперь хана котенку? Не, не думай… Не боись, короче. Главное – не свисти, где попало, что я сюда ездил.

– Ты чего, Якут? – Валентин изобразил обиду. – Если не доверяешь, зачем…

– Не пыли, – перебил Якут. – Я так. Предупредил на всякий случай. Ты нормальный мужик. И вот что. Довезешь меня сейчас, – он назвал адрес одной из своих «точек», – и можешь больше ничего не платить.

– Да мне…

– Я сказал. В расчете.

Допилив до города, влетели, разумеется, в пробки. Объезжая, где переулками, а где и дворами, Гест сосредоточенно размышлял над щедрым заявлением Якута. В расчете? С чего бы? Нет, ясно, что выплачиваемый Гестом «оброк» в якутовском бюджете погоды не делал – зарабатывал (если это можно так назвать) тот никак не меньше самого Валентина. А скорее всего, гораздо, гораздо больше – и лучше не задумываться, какими способами.

Плюс «в депутаты собрался». Остепениться решил, легализоваться, как многие уже поступили. Дело полезное, но с какой все-таки стати «в расчете»?

Что за дикая поездка в Гатчину? Может, «в расчете» – это плата за молчание? Но Якут – не дурак, понимает: все, что можно купить деньгами, ими же можно и перекупить. Нет, он не стал бы действовать так топорно. И что за тайны вообще? Что это было? Конечно, не переговоры. В любых переговорах, даже секретных, присутствует другая сторона. И, простите, если переговоры – то где? В том обтерханном дворе? В смысле, в одном из окружающих его домов? Это могло бы быть правдой, если бы гипотетический собеседник там жил, потому что Гест, пока дожидался, никого не видел: ни приходящих, ни уходящих. Но чтобы какой-нибудь серьезный человек жил в подобном месте? Нет, невероятно. Кто же там, такой важный, живет? Не родители – Якут сирота. Какая-то дальняя родня? Да вроде он сирота от слова совсем. Любовница у него там? У Якута? Который уверен, что «бабы для одного нужны»? Странная история.

Задумавшись, он вел машину почти автоматически и на бредущего по правому тротуару бомжа внимания почти не обратил. Бредет и бредет себе. Но, нелепо взмахнув руками, тот вдруг рухнул прямо под колеса. Точнее – почти: ударить по тормозам и вывернуть руль Гест все-таки успел. Но удар почувствовал. Несильный, скорее скользящий.

Сам не понял, как выскочил, как обогнул капот.

Мужик лежал на мостовой грудой грязных тряпок. Глаза закатились, но губы странно подергивались – живой. И дыхание можно было услышать, тихое, хриплое. При каждом вздохе раздавалось что-то вроде бульканья. Запаха перегара не чувствовалось. Но он же точно шатался! Под дозой или с похмелья?

Может, удар был сильнее, чем показалось? Но он же упал раньше, чем машина его коснулась! До него еще метров пять оставалось, а скорость… черт, какая была скорость? Нет, бампером его приложить точно не могло. А колесом… Правое переднее колесо касалось возвышающейся на асфальте груды, даже наехало немного на откинутую полу длинной бесформенной куртки. На ощупь тряпка показалась Гесту заскорузлой и даже как будто липкой. Морщась, он выдернул ее из-под колеса – на асфальт вывалился какой-то сверточек. Гест сунул его в карман – если что нужное, после верну, – подхватил безжизненное тело под мышки, потащил вдоль машины… и ткнулся лбом в приоткрытую с пассажирской стороны дверь.

– Ты чего возишься? – недовольно поинтересовался Якут.

– Заднюю открой, – буркнул Гест.

– Ты че, с дуба рухнул? Куда ты это чмо тянешь?

– В больницу!

– Какую нафиг больницу, брось и поехали. Тоже еще будет всякую падаль подбирать, он тебе весь салон угваздает, не отмоешь.

– Заднюю открой, – повторил Гест сухо, без выражения.

Хмыкнув, Якут потянулся через спинку сиденья. Задняя дверь открылась. Гест втащил пострадавшего внутрь. Только на сиденье поднимать не стал. Не за чистоту сидений опасался – побоялся, что при движении тот скатится.

– Не знаешь, тут больницы рядом никакой нет? – спросил он у Якута, вернувшись на водительское место.

– Ты типа мать Тереза, что ли? Не, ну ладно бы ты его сбил, совесть-шмовесть, все понятно. Но он же сам свалился, я видел.