Три судьбы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Скелет» брякнул на подзеркальник ключ с массивной «грушей».

– Поесть тут у вас можно? Горячего чего-нибудь?

– Разумеется, – с достоинством британского дворецкого отозвался тот. – У нас своя кухня, ресторан в левом крыле… Если желаете, можно в номер подать.

Ничего похожего на «левое крыло» Гест, подъезжая, не заметил. Да и не хотелось никуда идти. Глядеть там на посторонние рожи – фу! Если же, не дай бог, еще и кто-то из знакомых встретится (Питер, в сущности, очень маленький город) – еще хуже. Здороваться, изображать вежливость – бр-р-р…

– Лучше в номер.

– Вот, извольте. – Портье протянул ему папку с меню.

– Ты словами скажи.

– Солянка есть, жаркое по-русски, бефстроганов, курица-гриль, шашлык из осетрины, – затараторил «скелет».

Валентин махнул рукой, останавливая перечень. Выбрал жареную курицу, подозревая, что и жаркое, и бефстроганов, и прочие разносолы приготовлены из позавчерашних остатков. Может, конечно, здешних хозяев фермеры свежаком снабжают, но лучше не рисковать. Курица же – штука простая, ее трудно испортить, а свежесть он по запаху определит моментально. Из тех же соображений салат выбрал помидорно-огуречный. Сырную нарезку, водочный графинчик – не напиться, а так, расслабиться слегка. Он вообще «употреблял» редко – берег мозг. Но сейчас легкий алкогольный туман – это было то что надо.

– Может, желаете расслабляющий массаж? – точно подслушав его мысли, вкрадчиво предложил «скелет».

Ясно, что под «массажем» подразумевались интимные услуги. В первый момент Геста передернуло. Бог знает, какая девица в придорожном мотеле. С другой стороны, дело вполне обычное, так что вряд ли из этого могут воспоследовать сколько-нибудь серьезные неприятности, а расслабиться действительно не помешает. Глупейший домашний скандал (нет, но каков Платон! подрос волчонок, зубы скалить пытается, молодец!) спровоцировал, естественно, выброс адреналина. И полуторачасовая гонка по предвечернему шоссе его так и не дожгла, гормон «бей или беги» все еще настоятельно требовал разрядки. Хотя бы ради того, чтобы спокойно поспать, а не ворочаться на «королевском» ложе, раздраженно пялясь на «роскошь» окружающего убранства.

Проституток Гест не пользовал с тех времен, когда Якут втаскивал его в свои развлечения. Первые лет десять после свадьбы Валентина вообще никто, кроме Лели, не интересовал. А рождение близнецов превратило исполнение супружеского долга в череду увлекательнейших приключений: приходилось «ловить момент», да еще и прислушиваться – в полной готовности либо дойти до финиша в кратчайшие сроки, либо прерваться на самом интересном месте. Когда Ульяну и Платона удавалось сплавить на выходные кому-то из бабушек-дедушек, они с Лелей погружались в двухдневный сексуальный марафон, время от времени засыпая прямо «в процессе». Что ни одного из них не огорчало и не расхолаживало, наоборот. Ей-богу, это было восхитительно!

Потом возможностей стало больше, а остроты – меньше.

Однажды, присутствуя на корпоративе у партнеров в качестве почетного гостя, он не устоял перед обаянием одной из тамошних юристок – яростно красивой брюнетки лет тридцати, чье тело не постыдились бы ваять ни Фидий, ни Роден. Впоследствии обнаружилось, что дама скульптурных форм – заботливая мать двух очаровательных детишек, обожаемая своим супругом (тоже, кстати, очень красивым). Инцидент (Гест даже мысленно называл то приключение именно так, нейтрально) в конференц-зале (куда в любой момент мог кто-то зайти, ибо ключей было несколько) не имел никаких последствий. Они с юристкой даже на «ты» не перешли.

Сам же он, едва вернувшись домой, сдернул со сладко спящей Лели одеяло и набросился на нее, толком не раздевшись.

– Ты там выпил, что ли? От тебя шампанским пахнет… М-м… Вкусно… – Она прильнула к нему так нежно, так мягко, так томно… так не похоже на яростную юристку… Валентин рычал от нетерпения, путаясь в пуговицах… Но Лелины руки помогали, вели, увлекали…

Когда томительно сладкое восхождение к сияющей вверху ослепительно манящей точке завершилось жгучим, болезненно острым взрывом наслаждения, он едва сознание не потерял.

Потом были еще… бухгалтерши, барменши, секретарши, даже одна гимнастка из олимпийского резерва, довольно скучная, впрочем. Была изумительная ученая дама, доктор химических наук, профессорша, почти академик, студентки и прочие. Сперва изредка, потом чаще. И сейчас можно было бы кому-нибудь позвонить… но пока дама (или девица) доберется, глядишь, и ночь кончится. К тому же он никогда – и это стало железным правилом! – никогда не возобновлял завершенных отношений.

Поэтому что ж, пусть будет «массажистка» (массажистка, кстати, в его «архиве» тоже имелась – настоящая, не как тут). Не бог весть какой сервис, но сойдет.

– Массаж? – переспросил он нейтральным тоном.

– У нас очень хорошие массажистки, – сообщил портье. И после краткой паузы добавил: – И массажисты.

О господи!

Гест абсолютно спокойно воспринимал гомосексуалистов обоего пола. Люди бывают блондины и брюнеты, христиане и буддисты, белые и черные, любители классической музыки и фанаты рэпа. И – да, разной ориентации в том числе. Но по-настоящему важны ведь совсем другие характеристики: умен или глуп, покладист или упрям, самовлюблен или альтруистичен, чистоплотен или неряха. Придавать значение чьим-то сексуальным пристрастиям – все равно что оценивать людей по цвету кожи. Глупо и гадко.

До тех пор, разумеется, пока тебе не начинают яростно доказывать, что фанаты рэпа круче (и, главное, правильнее!), чем любители классической музыки. Гей-парады, с их визгливой пестротой, раздражали его чисто эстетически. Впрочем, примерно в то же брезгливое недоумение Геста приводили многие представители современного «искусства» с их дикими инсталляциями и перформансами.

В общем, всяк по-своему с ума сходит. И в общем, какое ему, Гесту, до этого дело? Ему очень нравилась история про Джека Лондона, которого какой-то журналист спросил: «Как вы относитесь к гомосексуалистам?» Писатель только улыбнулся: «Я к ним не отношусь». Гесту эта формулировка казалась гениальной. Потому что, когда фанат рэпа начинает с бешенством убеждать любителя классической музыки, что тот неправ, – это маразм. Но не меньший маразм – когда любитель классической музыки говорит гадости про рэп. Короче: не пытайся судить о том, в чем не смыслишь.

Не так уж давно – и совершенно случайно! – он обнаружил, что его лучший (да единственный, по сути!) друг Дим «гуляет по другой стороне улицы». И что? Ни Дим, ни Гестово к нему отношение от того не изменились ни на йоту. Разве что регулярные подшучивания над детищем Дима – гигантским Центром, где все жаждущие красоты дамы могли ее получить, – приобрели немного иное звучание. Раньше Валентин посмеивался, что Дим завел себе такой бизнес, чтобы всегда находиться среди толпы прелестных девушек, теперь шутил про симпатичных мальчиков (и тех, и других в Димовом Центре работало примерно поровну). Но шутить, разумеется, позволял себе лишь с глазу на глаз – Дим-то как раз своей ориентации не афишировал.

И то, что здешний сервис включает столь разнообразные услуги, это вполне нормально. Кто Гест такой, чтобы судить, тем паче осуждать?

– Массажистку – давайте, – согласился он самым безразличным тоном.

– Блондинку, брюнетку предпочитаете? – деловито уточнил скелетоподобный портье.

– Лишь бы не седая, – высокомерно усмехнулся Гест и добавил на всякий случай: – И не малолетка.