Три судьбы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Быстро собрался, расплатился, вырулил на трассу. Километров через пятнадцать свернул на заправку – машина сообщала, что ее пора покормить. Под окошком кассы торчала решетчатая зеленая урна с неизбежным черным пакетом внутри. Да, точно, а ведь чуть не забыл. Леля, разумеется, никогда не станет шарить по карманам специально. Но белье перед отправкой в стиральную машину проверяет. Пустяки, конечно, мало ли откуда у него в кармане эта «красотища», просто скажет «выброси», и вопросов никто не задаст. Но ведь и самому неприятно. Бледно-розовый прямоугольничек спланировал в складчатое черное жерло.

– До прибытия остается пятнадцать минут, – возле Геста нарисовался стюард, совсем молоденький, белобрысый, пухлощекий. – Вам еще что-нибудь понадобится?

Самому-то тебе чего надобно, недовольно подумал Валентин. На чаевые напрашиваешься? Так не за что. Вслух, однако, вежливо сказал:

– Спасибо, все прекрасно, – еще и улыбочку дежурную изобразил.

Стюард, потоптавшись немного, ушел.

Вокруг: слева, справа, сзади, там и сям – поднимались из воды острова и островки, покрытые темно-зеленым бархатом бог весть каких трав и кустарников. Гест вспомнил, что тот кусок Балтики, на котором стоит Турку, именуется Архипелаговым морем. Простенько и доходчиво. Двадцать тысяч островов. Или две тысячи? Он не помнил, помнил, что много, и большинство – ненаселенные. Темно-зеленый бархат нетронутой природы, да. Вроде бы какие-то острова входят в заповедную зону. Впереди, за белеющими в предвечернем прозрачном сумраке строениями паромного терминала, торчал замок – угловатый, скучный, как ни один другой из виденных Гестом замков. Неподалеку от него высунул голову похожий на решетчатого жирафа строительный кран.

Гест ласково погладил палубные перила. Словно прощался. Когда «Магнус» закроют, он будет летать самолетом, что ему паромы? Но – жалко.

Давным-давно, еще в начале нулевых, когда бизнес только-только пошел в гору, он брал сразу два билета: чтоб купе всю дорогу оставалось в его полном распоряжении. Теперь в этом не было необходимости, пассажиров ездило раз-два и обчелся. Иногда Гесту даже хотелось, чтобы в его купе появился попутчик. Или попутчица, почему нет? Вот сейчас, пока в Турку поезд ждет «паровозик из Ромашкова», который должен дотащить «Магнус» до Хельсинки…

Например, Леля вполне могла бы сделать мужу сюрприз. От Питера до Турку – рукой подать. Приехала бы, вошла в его купе – словно они незнакомы. Это могло бы быть… волшебно. Он даже дверь купе оставил приоткрытой. Хотя яснее ясного понимал: ключевое слово – «могла бы». Не могла.

Леля – не могла. Она с восторгом и пылом отвечала на все его авантюры, но сама… Только однажды, миллион лет назад, когда они еще и женаты не были, случилось нечто подобное. Гест, проводив ее после театра, стоял у подъезда, не отрывая глаз от знакомых окон на четвертом этаже – вдруг выглянет? Леля не выглянула, она внезапно появилась на крылечке, уже в тоненьком домашнем халатике, подбежала к нему, поцеловала, прижалась… и опять исчезла.

Воспоминание, хоть и немыслимо давнее, отозвалось в теле жаркой сладкой волной. Почему она никогда больше не совершала подобных поступков, бессмысленных, но таких необходимых? О да, его собственного авантюризма с запасом хватало на двоих. И на десятерых хватило бы. Но ведь она тоже… могла бы?

Пожалуй, нет. Это была бы уже не Леля. Она подчинялась всем его капризам, поддерживала его всегда и во всем. Как в той романтичной поговорке: «даже если весь мир будет против тебя, я буду стоять за твоим плечом и подавать патроны». Но что же делать, когда мир – не «против» и никаких патронов подавать не нужно. Что тогда? Если он, мир, вполне научился есть у тебя с рук? Какие тут, к лешему, патроны?

В их семье повелителем – да что там, практически богом – был именно он. Если бы Леля могла оказаться непредсказуемой – какой же он тогда бог?

Задумавшись, Гест и не заметил, как паром пришвартовался, как вагоны «Магнуса» очутились уже на берегу, – так и сидел в своем купе, тупо разглядывая багажную полку. Зачем ему багажная полка?

– Чай сейчас сделать или после отправления? – Проводница была не та, что приветствовала Геста в Стокгольме. Плотная, кряжистая, с угрюмо-неподвижным лицом. Профессиональная улыбка выглядела на этом каменном лице чужеродной, чуть ли не вымученной, словно женщина только что от стоматолога, и не отошедшая еще заморозка мешает управлять лицевыми мышцами. То ли шведка, то ли финка, но по-русски говорила отлично, почти без акцента, лишь едва смягчая звонкие согласные.

– Спасибо, чаю не нужно.

– А я тебе говорю, что надо было смотреть!

Коллега «каменной бабы», тянувший ее за собой, состоял, кажется, из одного носа. Остальное тело выглядело не более чем подпоркой для этой выдающейся детали, униформа болталась на мужике, как на вешалке. «Каменная» же тетка в своей едва помещалась.

«Пат и Паташон», – вспомнил Валентин известных еще до его рождения клоунов.

Мимо видимого из купе коридорного окна промелькнула женская фигура: светлые, коротко стриженные, словно взъерошенные волосы, легкая фигура, стремительная походка… Леля? Не веря своим глазам, он резко, рывком, поднялся, почти пробежал метры, отделявшие его купе от тамбура, выглянул. Блондинка стояла возле соседнего вагона, о чем-то горячо беседуя с носатым проводником. Темные очки закрывали пол-лица, но даже так, даже в профиль, она явно не походила на Лелю.

Девушка отдала проводнику какой-то пакет – пухлый, довольно объемистый, словно в нем скрывался свитер или одеяло – и стремительно зашагала к выходу с платформы.

Глупо. Неужели он вправду надеялся? Наверное. Иначе откуда эта внезапная обида из-за того, что приключения происходят только по его инициативе?

Или то, что он видел сейчас, все-таки – приключение? И в пакете – не свитер, связанный финской бабулей в подарок питерскому внуку, а секретные документы, к примеру? Как в детском кино про разведчиков. А проводник – тот самый, кстати, что стоял возле купе Валентина – тайный агент.

Ага, точно. И проводница почему-то новая, и униформа ей мала, очень, очень подозрительно! – тоже агент? И все это – вокруг поезда, которым уже почти никто не ездит. Которого, можно считать, не существует. Использовать его для шпионских или криминальных махинаций – все равно что ехать грабить банк на «Майбахе».

Девица в темных очках – наверное, знакомая проводника, поэтому и посылку именно с ним передает. Или наоборот: носатый – новичок, а девица привыкла передавать что-то с тем, кто работал до него. Ну или еще что-нибудь столь же обыденное, а Гест уже целый роман сочинил…

Просто ему скучно, вот и выдумывает невесть что.

Что-то, однако, царапало память, что-то было «не так». Словно мелькнуло мимо знакомое лицо, а он не заметил, но – автоматически запомнил.

Валентин даже глаза прикрыл, припоминая. Было, да. Что-то было. Это неясное воспоминание цеплялось за самый край сознания и не давало покоя. Ешкин кот, он всегда отличался внимательностью к деталям! И тут чуть не засмеялся, сообразив наконец.

Стюард на пароме! Точнее, его бейджик!

Аккуратный прямоугольник над левым карманом униформы сообщал, что его владельца зовут Leo Sedov. Чуть ниже и чуть мельче – кириллицей – Леонид Седов.