— Ну да. И даже колдуна своего белоглазого назад получил. Это уже я виноват. Колдун сделал людей Растуса невидимыми, и теперь они нападают на наших в лесу.
— Дерьмо, — сказала Уирка.
— Ансельм винит себя, хотя колдуна упустил я. Знаешь, он…
— Что?
— Нет, ничего.
Уирка схватила его за руку.
— Говори. Что Ансельм?
— Да ничего… Кто я такой, чтобы обсуждать такого человека?
Уирка отвела от него глаза и уперлась взглядом в Ренату. Лицо у нее было беспомощное, как у потерявшегося ребенка. Кьяртан тоже смотрел на Ренату своими веселыми бесстыжими глазами, и ей очень хотелось двинуть ему в челюсть. Она слов не находила, чтобы сказать ему, какой он болван.
Однако на следующее утро Уирка оделась и умылась самостоятельно и вышла в общую залу. За трапезой она села рядом с дядей. Тот удивился и обрадовался:
— Приходи в себя побыстрее!
И Уирка приходила в себя. Оживала так стремительно, что это казалось волшебством.
Да, если с кем и советоваться о Флавии, то с ней.
Когда все собрались за столами вокруг очагов на дневную трапезу, Рената усадила кузину в укромном уголке между последним опорным столбом и дверями в сени и рассказала о сегодняшней встрече.
— Да, жутко вышло, — согласилась Уирка, выслушав. — Еще одна причина ненавидеть кор нексум.
— Человек в полубезумии мечется по лесу, — сказала Рената. — Ему нужно помочь. Ведь он тебе помог.
— Мне? Ну, да…
— Это же он убедил Растуса вернуть тебя Ансельму. Ты сама рассказывала.
— Я рассказывала? — она провела ладонями по лицу. — Может быть. Не помню.
Рената смутилась. По правде говоря, это она вывела из очень скупого рассказа Уирки о плене. Но Уирка точно говорила, что Флавий до последнего надеялся обменять пленных. Конечно, это он уговорил Растуса. Уирку, пусть и полумертвую, вернули. А Магду нет. Магду убил Кьяртан. И поднялась же рука выстрелить!
— Здесь лучше всего поможет Сегестус, — сказала Уирка. — Здесь только врач и поможет. Ну, или еще жрец.
Рената покачала головой:
— Нет. Никто не должен знать о нем. Он никому не доверяет. Я всё продумала. Слушай. Флавия нужно поселить подальше от людей, но с удобствами. За ним нужен уход. Кто угодно будет плох, если ночует в лесу и ничего не ест. Когда Флавий поверит, что ему ничего не угрожает, я уговорю Сегестуса посмотреть его.
Уирка кивнула:
— Ты кого хочешь уговоришь.
— Пойдем со мной. Мы вместе убедим Флавия.
— Убедим вряд ли. Но я знаю, кто поможет. Гисли. В его доме Флавия уважают. Он спас семью Гисли от разбойников. Только надо их предупредить. Я слышала, что выжившие после потери нексума опасны.
— Да не опасен он! Он совершенно разумен, только очень несчастен. Поговори с этим Гисли сегодня, а? Мы бы пристроили Флавия под крышу, в тепло. Я боюсь, Уирка. Боюсь его напугать, подвести. Боюсь, что не смогу помочь. От нас сейчас так много зависит!
Уирка улыбнулась — как всегда в последнее время, непонятно чему.
— Ну, хорошо.