Его ждали. Рената подлетела, встревоженно трепыхаясь — во взгляде столько жалости, что у Флавия вскипела желчь. Он сглотнул горькую слюну и улыбнулся своей новой вечной любви. Будущей. Подержал за предплечье, приветствуя. И увидел ее руку на своем рукаве, замаранном мокрой землей и пеплом. Именно увидел, не почувствовал. Это его напугало: неужели и правда мертв?
Подошла Уирка. Когда Флавий пожал ей запястье, она крупно вздрогнула — и тут же улыбнулась, словно извиняясь за несдержанность.
Флавий не слишком удивился, что Рената позвала на подмогу кузину. Его больше насторожило бы, приди она одна.
— Мы нашли тебе место, где пожить, — сказала Рената. — Договорились с хозяином. За тобой станут ухаживать. Ты будешь свободен.
— Место? — переспросил Флавий.
— У твоего знакомого. У Гисли. Тебе там будет хорошо. Безопасно.
Флавий хмыкнул. Вот же бестолочь. Сейчас нигде не безопасно, особенно для него. Но к Гисли отчего бы не пойти? Да он пойдет куда угодно. Даже если завлекут в засаду — какая теперь разница?
Флавий поднес руку Ренаты к губам. Надо собраться с силами. Сейчас всё зависит от того, как он поведет себя с этой красивой дамой. Сердце болезненно дернулось. Нет, он жив еще! Он встряхнулся, оглядел кусты, небо над оврагом. Теперь он всё видел ясно. И Ренату с Уиркой — обе чистенькие, тепло одетые, встревоженные. Ни дать ни взять девочки из хорошей семьи встретили в лесу приведение. Или этого… оборотня, вот. Уирка что-то совсем тощая. Если Рената взяла ее для охраны, то она просчиталась. Она сама скорее завалит Флавия. Какое тело! Д-да… А он и не будет сопротивляться.
— Мне… Трудно сосредоточиться, — сказал Флавий. — Прости, госпожа, тебе придется повторить сначала.
Она коснулась его плеча.
— Пойдем с нами. Мы договорились с бондом Гисли… Ты помнишь Гисли? Он отдает дом… баню. Тебе. Живи сколько хочешь, никто не потревожит. Только еду будут носить.
Флавий кивнул. Живой ли, мертвый — а помыться не мешает. Вот насчет еды… Интересно, а сможет ли он теперь есть? Внутри как будто все смерзлось. Боги, может, он правда уже мертвый и разлагается?
— Ты согласен? — спросила Рената. — Идем?
— Куда? — удивился он.
И увидел на ее глазах слезы. Ну вот. Еще немного, и она решит, что он не стоит заботы.
Тут Уирка дернула его за руку:
— Давай мешок. Давай, понесу.
Повесила мешок себе за плечи, подхватила Флавия под руку и потащила из оврага в лес.
Флавий навалился на нее, стараясь давить в меру — опора все-таки хлипкая. Это мелкое хулиганство приятно развлекало. Он висел на Уирке и думал о Ренате. Если давить на жалость, можно уговорить ее на многое. Даже, наверное, на кор нексум. Не сразу, конечно. Кто свяжется с сумасшедшим? С умирающим? Но если постепенно обрабатывать… Встреча за встречей, нежные разговоры, робкие прикосновения, влюбленные взгляды… Она согласится. Правда, на это могут уйти недели. А у него считанные часы. Эх…
— Вчера он выглядел лучше! — пожаловалась Рената Уирке.
Та спросила у Флавия:
— Когда ты в последний раз ел?
Флавий попытался вспомнить. «Да я постоянно что-то жевал. То сухари, то кору. Я набит корой, как дупло совушки. Сейчас уже вряд ли что-то влезет».
— Трудно сказать…
— Ясно. Ну, Гисли позаботится о бульоне. Он и пива тебе обещал… Помнишь, какое у него пиво?
«Что ж ты, мразь, не сдохла? — думал Флавий, косясь на Уирку. — Нет, ну почему жизнь несправедлива только ко мне?»
Некоторое время он переживал внезапный приступ ненависти — не столько к конкретной Уирке даже, а вообще к этой шлюхе-судьбе. Приступ выжрал из Флавия все силы, он обвис в руках Уирки и некоторое время вообще ни о чем не думал.
Опять ему худо, и опять острый локоть упирается в бок. Сколько можно тащить его к Гисли? Вон, уже трава растет. И куда делись лыжи?
— Ты дорогу к Гисли знаешь? — спросил Флавий.
Да, уже весна. Что-то случилось там, у Гисли. Что-то с Магдой. Ее ранили? Ведь это из-за нее было так… Он прислушался к себе и удивился. Плечо не болит. Только сердце что-то… того. И дышать трудно. «Когда умираешь, страшно. Дышишь изо всех сил — а воздуха нет». Как же долго они идут…