Кровавая ярость (ЛП): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Дж. Р. Уорд

Наследие Братства Черного Кинжала,

книга 3 «Кровавая ярость»

Посвящается:

Джилиан и Бенджамин Штейн,

Их Истории Настоящей Любви.

Огромная благодарность читателям Братства Черного Кинжала! Я также хотела бы поблагодарить Кару Уэлш и всех в Балантине. Спасибо также Team Waud – да, именно вас я имею в виду – и моей любимой семье, как кровной, так и приемной.

И, конечно же, спасибо Нааме, моему замечательному Писателю-Ассистенту!

Глава 1

Когда ты владеешь всем в мире, то не осознаешь, что можешь что-то упускать. Возможности, которые не будут ждать вечно. Мечты, которые не обязательно исполнятся.

Пэйтон, сын Пейтона, пряча глаза за синими стеклами, посмотрел в противоположную часть комнаты отдыха. Пэрадайз, урожденная дочь Абалона, Первого советника Короля, сидела полубоком на немодном кресле, ноги перекинуты через один подлокотник, спина упирается в другой. Ее светлая голова наклонена, а глаза скользят по конспектам о СВУ.

Самодельных взрывных устройствах.

Зная, что содержится в тех записях: обещание смерти, реалии войны с Обществом Лессенинг, опасность, которой она подвергла себя, присоединившись к учебной программе Братства Черного Кинжала… от этого знания ему хотелось отобрать у нее конспекты и отмотать время назад. Он хотел вернуться в их прежние жизни, когда Пэрадайз еще не умела сражаться… когда она еще не знала, что является кем-то большим, нежели ослепительно красивой женщиной из знатного аристократического рода.

Но велика вероятность, что без этой войны они никогда бы не сблизились.

Та ужасная ночь, когда Общество Лессенинг напало на дома Глимеры, вырезая целые семьи и сотни слуг, стала катализатором для их сближения. Он всегда был отвязным тусовщиком, водился с богатеями, живущими по девизу «весь мир у моих ног», прожигавших ночи в человеческих клубах, коротавших дни в компании травки. Но после рейдов? Обе их семьи скрылись в убежищах за пределами Колдвелла, и они с Пэрадайз установили традицию звонить друг другу, когда не получалось заснуть.

То есть, почти каждый день.

Они провели много часов у телефона, разговаривая обо всем и ни о чем, начиная с серьезных тем и закачивая дуростью и бредом.

Он рассказывал ей то, о чем никогда и ни с кем не делился: признался ей, что был напуган, что чувствовал себя одиноко и беспокоился о будущем. Впервые в жизни озвучил свои опасения о своей наркозависимости. Сомнения в том, что сможет завязать, находясь вдалеке от клубной жизни.

И она всегда поддерживала его.

Она – первая женщина, ставшая ему другом. Да, конечно, он перетрахал кучу баб, но когда дело касалось Пэрадайз, секс отходил на второй план.

И все же он хотел ее. Конечно, хотел. Она была невероятно…

– Признай это.

Пэйтон встряхнулся, услышав голос Пэрадайз. Потом оглянулся по сторонам. В комнате отдыха остались они вдвоём, народ разошелся – в раздевалку, тренажерку или просто слонялся по коридору в ожидании конца учебной ночи.

Значит, да, она обращалась к нему. И смотрела на него.

– Вперед. – Ее взгляд был прямолинейным. – Скажи уже, наконец.

Пэйтон не знал, как реагировать на это. А когда между ними повисло молчание, казалось, словно он занюхал дорожку: сердце в грудной клетке превратилось в «мошпит» (образованный толпой круг перед сценой на рок-концертах, прим.пер.), ладони вспотели, моргающие веки напоминали венецианские жалюзи.

Пэрадайз выпрямилась в кресле, скинув свои длинные ноги с подлокотника и скрестив их в коленях. Это движение было рефлекторным, дело в ее родословной и аристократическом воспитании: все женщины ее статуса должны сидеть в подобающей позе. Непреложный императив, вне зависимости от того, где ты находишься, и что на тебе надето.

Мебель из «Crate & Barrel» или времен Людовика XIV. Лайкра или одежда от «Ланван». Стандарты, милая. Он представил ее в платье, в украшениях ее покойной мамэн, под хрустальной люстрой в бальном зале, с высокой прической, ее идеальное лицо сверкает, ее тело… двигается напротив его.

– Где твой мужчина? – спросил он хрипло… надеясь, что шероховатость его голоса она спишет на травку.

Наблюдая, как на ее лице расплылась улыбка, Пэйтон почувствовал себя обдолбанным стариком, хотя они были ровесниками, и он был трезв.

– Ушел переодеваться.

– Большие планы на ночь?