Север и Юг: читать начало книги онлайн

«Врёшь ведь, — подумал эстра. — Не скучно тебе. Боишься кого-то… Знать бы, кого».

— Книжки — дело хорошее. Если любишь читать, то тебе действительно в город прямая дорога. Станешь женой писаря — сто книжек прочитаешь, а то и больше, — улыбнулся он. — Что, можно ли теперь ноги в таз опускать?

— Опускай, — разрешила Верда. — Вода нагрелась.

— Уже сам чувствую, как нагрелась… ох… — Порез на ступне защипало. — А огонь-камень у тебя откуда? Мастер сделал?

Заправив косу за воротник, чтоб не свешивалась в таз, девчонка села на пол и принялась осторожно обмывать ноги эстры — сперва здоровую, потом раненую.

— От старого ещё. Он тогда всем сделал по камню, в каждый дом. Читать многих учил, за так — мать мою, например, — Верда вздохнула. — Жаль, что он ушёл.

— Ушёл? — насторожился эстра. Что-то в словах девчонки вызывало тревогу, смутное напоминание о неприятном событии. — Как это — ушёл? Разве не умер?

— Игим говорит, что умер, — ответила Верда, не поднимая взгляда. Руки её под водой замерли. — Что, мол, зверь его загрыз в лесу. Но люди шепчутся, что старый Мастер ушел в тот день с полной котомкой, будто собирался идти в город, а у ворот попрощался со стражниками как в последний раз. Я это знаю, потому что тогда мой отец, Рилам, на вышке сидел. Он мне и рассказал.

— Понимаю. А часто ли сменяются часовые? — спросил эстра. Что-то не давало ему покоя, словно жужжала надоедливая муха над головой — не отмахнешься, не прогонишь. — Ограда оградой, но все же поселение нужно охранять не только от мертвоходцев. А люди чего только не придумают, чтобы богатому соседу досадить, уж ограду-то наверняка перескочить смогут. Не такая она и высокая, можно, к примеру, стремянку принести.

— Люди? — Верда задумалась. — Нет, людей мы не боимся. Конечно, сады любой пожечь может, для этого и через забор лезть не надо. Ну да кому польза с того будет? Вон, мама рассказывала, что только раз на её памяти всем поселением пришлось обороняться от хадаров.

— Хадаров?

— От лихих людей из леса. В хадары обычно погорельцы из заразных поселений идут, когда денег на киморта нет, и дома приходится жечь.

— Ах, так это разбойники просто, — кивнул эстра. Девочка принялась осторожно вытирать его ступни мягкой тканью, стараясь не задевать рану. — Значит, хадары на вас не зарятся… А скажи, Верда, ограда четыре года назад появилась, я запомнил правильно?

— Да.

Она отвинтила крышку с банки, и в нос ударил резкий, терпкий запах мази, немного похожий на загнившую траву. У эстры сами собой поджались пальцы на ногах, как будто тело знало — сейчас произойдет что-то неприятное.

— Мертвоходцы намного раньше появились?

— Да они всегда были, только не так много, — сказала Верда и, щедро зачерпнув лекарство пальцем, смазала рану. Эстра выдохнул прерывисто — сначала защипало так, что казалось, будто кожа плавится, но постепенно жжение превратилось в легкий холодок, от которого ступня онемела. — А если подумать… Лет семь назад полезли из леса, точно их кто-то на веревочке тянул.

От этих слов у эстры в груди появился тугой комок. Чувство неправильности, искусственности стало невыносимым. Лиловатый дым морт, такой густой, что его можно было ощутить за целый день пути; ворота, вроде бы работающие на мирците, и смертельно опасная ограда; старый Мастер, который то ли умер, то ли просто ушёл, и Игим, знающий об эстрах и кимортах слишком много; наконец, завистливые шепотки бесстыдных девиц и загадочная Миргита…

«…у Миргиты не такой был…»

Это ведь о нем говорили, о страннике-эстре, его между собой делили младшие дочери Игима.

«Куда же тогда делась старшая?»

— Спасибо, Верда, — вслух произнес эстра, когда девчонка как следует перевязала его ногу. — Вот ты меня выручила! Скажи еще напоследок — не для дела, а любопытства ради. Кто такая Миргита?

— Игима старшая дочь. Такая красавица, — завистливо вздохнула Верда и потеребила косу. — Её муж — врачевателя сын.

Эстра засмеялся:

— Вот уж не подумал бы, что Игима уже впору дедом звать. Или ещё не впору?

Верда хихикнула в ладошку:

— Впору. Да не просто дедом, а трижды дедом — у Миргиты дочка и два сына.

— Взрослые?

— Дочке уже двенадцатый год идёт, а мальчишки — малявочки, позапрошлой весной родились.

Подозрение, побудившее затребовать дорогую плату за услугу, окрепло и стало уверенностью.