— Я хочу, — выдаю капризно, — хочу!
Он улыбается. Первый раз за все это время широко, без налета холода в глазах.
— Слышишь? — шепчу, прихватывая губами мочку уха. — Дан! — тянусь к ремню на черных брюках, забывая о рубашке. Трогаю его. Касаюсь груди, здорового плеча, шеи и, конечно, вздыбленной плоти.
Он тоже меня хочет. Это не адреналин, не страх, это возбуждение. Это любовь. Я ее ощущаю. Знаю!
Данис подхватывает меня под бедра и усаживает на стол. Ножки мерзко поскрипывают, но разве это сейчас важно?
Расправляюсь с ремнем, пуговицами на рубашке, которая падает на пол, стоит только скользнуть руками по твердым предплечьям.
Запах, предшествующий сексу, дурманит, он гораздо сильнее, чем сам секс. Возбуждение, похоть, ожидание. Прелюдия. Самая настоящая и такая манящая. Облизываю губы кончиком языка, наблюдая за его реакциями, он смотрит как оголодавший зверь, а потом рывком тянет меня на себя.
Ойкаю невпопад, скрещивая лодыжки за его спиной.
Дан стягивает резинку моих штанов вместе с трусами к бедрам, а потом я помогаю нам избавиться от этой ненужной детали гардероба. Завожу руки за свою спину и расстегиваю крючки на бюстгальтере. Когда тонкое белое кружево сползает на живот, смотрю Дану в лицо.
Боже, его глаза! Там такая палитра эмоций. Они черные, но дурманящие. Я пьянею от этого взгляда, плавлюсь, как масло на раскаленной сковородке.
Мягкие губы вбирают в себя сосок. Запрокидываю голову, упираясь ладонями в поверхность стола позади, и прикрываю глаза.
Его язык скользит по напряженным горошинкам сильными, постукивающими движениями. Каждое прикосновение — разряд тока. Яркая вспышка, от которой я дергаюсь, не в силах себя контролировать.
Меня потряхивает. Чувствую, как влага растекается по внутренней стороне бедер, ее слишком много. Я как натянутая тетива лука, вот-вот произойдет выстрел и взорвусь от этих ласк.
— Данис…
Мой шепот срывается с губ, когда Дан касается пальцами между ног. Поглаживает лобок, но не спускается ниже. Дразнит?
Внутри все переворачивается, желание достигает предела. Я не могу больше терпеть. Не хочу. Он должен меня потрогать. Перемещаю руку поверх его ладони, надавливаю, чтобы он скользнул ниже, и все, что получаю, это смешок в губы.
Снова глаза в глаза.
— Выдохни, Катя.
Он так смотрит, мамочки, как он смотрит. Порок в чистом виде. Ходячий секс.
— Я, — выпаливаю, а потом срываюсь на крик. Тихий, жалобный скулеж.
Потому что именно в этот момент его пальцы совершают нечто невообразимое. Вполне обыденно, но в нашей ситуации…
Дан проходится подушечками пальцев по моей влажной промежности. Задевает набухший клитор. Подаюсь вперед, чтобы самой насадиться на его пальцы.
Видимо, мой порыв рушит его последнюю стену.
Дан рычит что-то нечленораздельное и тянет меня на себя. Входит на всю длину. Резко заполняет.
— Да, да, так хорошо, — бормочу, цепляясь за его предплечья, снова скрещивая щиколотки. — Мамочки, божечки…
— Катя!
Его голос звучит где-то далеко-далеко, приходится приложить усилия, чтобы услышать.
— Открой глаза, — дергает чуть резче мое тело, — смотри на меня. Я хочу на тебя смотреть, — его губы запечатлевают пару легких поцелуев на моей скуле, прежде чем я распахиваю веки.
Темные радужки теперь кажутся совершенно черными.
Зарываюсь пальцами в темные волосы. Пробегаю по затылку, чувствуя, как на его шее выступают мурашки.