Замечаю на его губах улыбку, а точнее, оскал. Хищный, от которого мурашки по телу бегут.
Не уверен?
— Тебе не о чем больше беспокоиться. Можешь поспать, нам ехать около часа.
Мотнув головой, что значит — спать я не собираюсь, сбрасываю кроссовки и, подтянув колени к груди, залипаю в окно.
Как до этого дошло?
Данис прав, папа много раз меня предостерегал. Мы даже пару раз крупно поссорились, потому что отец был уверен — ничем хорошим моя дружба, а после — отношения с Кайсаровым не обернутся.
Только вот из того, что я слышала в доме, где меня держали…
Не Данис виновен в моем похищении. Не он, и это пугает еще сильнее. Куда вляпался мой отец? Что расследовал? Кому перешел дорогу?
Когда машина притормаживает и плавно входит в поворот, мое тело по инерции напрягается. Мы съехали с трассы в какой-то лес.
Километров пять практически по бездорожью, а потом, потом взору открывается вид на деревянный домик.
Спрыгиваю на землю, рассматривая берег реки неподалеку, какую-то сторожку и деревянный пирс. По виду он вот-вот развалится.
Пахнет чудесно. Пихтой и сырой землей. Удивительно, что я еще могу воспринимать такие вещи.
Ветер обдувает влажные волосы. До костей не пробирает, но холодом обдает.
Данис паркует машину в елках так, что ее становится практически не видно, и направляется ко мне.
Я успела отойти к реке и сесть на край вытащенной на берег лодки.
— Вертолет будет здесь рано утром, — убирает руки в карманы брюк. — До этого времени можешь отдохнуть. Тебе нужно.
— А мой папа? — поднимаю голову.
— С ним я еще не связывался.
— Еще?
Ответа не следует. Данис молчит и смотрит на водную гладь. Ветер треплет воду, вызывая на поверхности мелкие колебания.
— Еще. Пошли, нужно просушить вещи.
Плетусь следом, наслаждаясь хрустом веток под ногами.
Домик внутри оказывается еще меньше, чем снаружи. Он из бруса. Здесь есть кровать, маленькая черная печка. Кажется, такие называют буржуйками. Кровать, стол, кресло, пара стульев и плитка на одну конфорку. Над раковиной, у которой вместо оттока под мойкой расположилось ведро, навесной шкафчик.
Дергаю занавеску, зашторивая окно, и только потом снимаю кроссовки. На полу, к моему удивлению, лежит ковер, старый и пыльный, конечно. В доме пахнет сыростью, а еще пустотой. Здесь давно никого не было.
Оставляю после себя мокрые следы и замираю у стола.
В животе урчит в самый неподходящий момент, тушуюсь, прикрывая себя руками, будто это поможет.
Данис смотрит исподлобья, а все, что я могу, это пожать плечами.
Я сегодня только маковой росой питалась.
— Как твое плечо? — спрашиваю, чтобы отвести от себя внимание.
— Жить буду.