— Ваня, это Катя? Наша Катя?!
— Это я! Папулечка, мамулечка, я… У меня все хорошо. Завтра, — тараторю сбивчиво, — завтра я уже буду дома, — хлюпаю носом, стряхивая пепел.
— Где ты? Что с тобой? Ты в порядке? — папа засыпает вопросами, ответить на которые я просто не в состоянии.
— Я, — замолкаю.
В порядке ли я? Нет, конечно нет. Я на грани. Меня пугает все, что происходит. Мне постоянно чудится тот подвал, а еще кажется, будто все это, просто нереально. А вдруг я действительно до сих пор там и это чудесное спасение лишь игра моего воображения?
Понять, где правда, а где ложь, я больше не в силах.
— Катя! Катя! — голоса родителей звучат наперебой, а я понимаю, что молчу уже не меньше минуты.
— Я, я хорошо, папа. Мамочка. — Знаю, что она тоже слышит. — У меня все хорошо. Данис… Он, он меня спас.
— Данис? Где вы? — снова басит отец. — Скажи, и я тебя заберу.
— Я не знаю. Где-то далеко. Наверное, в другой стране. Я ничего не знаю. Утром будет вертолет. Папа, со мной все хорошо! — выпаливаю отчаянно, срываясь на крик.
— Он тебя там держит? — отец выдает самое ужасное предположение из всех возможных.
Как он вообще мог так подумать про Дана?
— Нет, нет, — хлюпаю носом, — конечно нет. Он меня спас. Там был дом, люди, я не знаю, папа, они сказали, что ты в чем-то виновен. Что ты… я… Дан меня спас, — повторяю как зачарованная. — Спас, если бы не он…
— Катенька, я отслежу телефон, по которому ты звонишь. Не выключай его, слышишь? Только не выключай! Тата, на.
Кажется, он всовывает матери трубку, а сам, сам куда-то идет.
— Котеночек.
Мамин голос запускает процесс самоуничтожения. Я начинаю рыдать еще сильнее, захлебываюсь слезами. И толком сказать ничего не могу. Только слышу ее успокаивающие, ласковые слова.
— Все будет хорошо, котеночек. Слышишь? Папа вас найдет.
— Да, — часто киваю, делая очередную затяжку, которая оказывается нужна мне больше воздуха, а потом связь резко обрывается. Я больше не слышу успокаивающий мамин голос.
Тишина…
Смотрю на темный экран. Жму на боковые кнопки, но ничего не происходит. Кажется, села батарейка.
Сигарета сотлела, выбрасываю окурок, в ужасе понимая только сейчас, что все это время я и представить не могла, насколько больно моим родителям.
Растираю слезы по щекам и поднимаюсь на ноги. Когда поворачиваюсь, громко взвизгиваю. Кайсаров стоит у двери молчаливой тенью. Неужели он все это время был тут?
— Ты сказал, что позвонишь родителям, — налетаю первой, — они там с ума сходят, — упираюсь ладонью ему в грудь.
— Завтра, я собирался позвонить завтра, потому что телефон почти на нуле, а утром мне необходимо сделать звонок.
В ужасе пялюсь на севший смартфон и вот теперь смотрю на Дана виновато. Отступаю.
— Зарядки нет? — спрашиваю очевидную вещь, на которую и так знаю ответ.
Кайсаров сжимает пальцами переносицу и забирает у меня телефон.
— Иди спать, Катя, — говорит отрывисто, но это лишь обманка. Он так делает, чтобы не закричать на меня.
— Дан, я… я же…