Гермиона целует его снова и встает с места, поправив свободное платье. Вопросов к ее гардеробу ни у кого не возникает, что ее безмерно радует. Открыв дверь, Гермиона выходит на октябрьское солнце и морщится. Она забывает свои солнечные очки, а закатные лучи так неудачно бьют в самые глаза.
Девушка делает руку козырьком, спускаясь со ступенек, когда замечает чей-то силуэт. Сфокусировав взгляд, она невероятным усилием воли заставляет себя не вздрогнуть, а держаться спокойно.
Знакомая улыбка мелькает на губах прибывшего.
— Привет, — первым нарушает тишину Рон.
Они стоят в нескольких метрах друг от друга. Руки Гермионы опущены вдоль тела, ступни плотно стоят друг к другу. Рон кладет руки в карманы, когда закрывает дверь машины, но не подходит ближе.
Разумное решение.
— Привет, — ее голос спокоен.
Он выглядит иначе. Он выглядит, как… Настоящий мужчина. Гладко выбритый, но с аккуратной бородкой; с короткой стрижкой и прямой осанкой. Рон отличается внешне от того человека, которого она видела последний раз.
Встречают, конечно, по одежке, но по уму Гермиона уже провожала его много лет назад.
— Я не думал, что увижу тебя первой, — произносит Рон, — надеялся, что смогу перевести дух после дороги, но, — он недолго молчит, — может, это и к лучшему.
Гермиона чуть хмурится и скрещивает на груди руки. Спокойствие все еще с ней, но открываться ему она не хочет.
— Что именно? — спрашивает она.
Рон делает несколько шагов вперед.
— Я хочу, — он сглатывает, глядя на нее; она все еще прекрасна, — попросить твоего прощения.
Гермиону застают эти слова врасплох. Она была готова услышать многое, но… Не это.
— Я был идиотом, — продолжает он. — Сделал много дерьма, сказал не меньше.
Он смотрит на Гермиону так, словно они возвращаются на десятки лет назад, на первый или второй год обучения. Так, словно им снова по одиннадцать, они оба ничего не знают о будущем и просто пытаются научиться дружить.
— Если ты сможешь, прости меня за то, как я поступил, — произносит Рон. — Я оставил все мозги на службе после первого года, Джинни правду тогда сказала.
Гермиона непроизвольно улыбается, чем вызывает ответную улыбку Рона, пусть она и приходится с опозданием и немного нервная. Гермиона опускает руки вдоль тела, она больше не хочет держать их скрещенными на груди.
— Я давно тебя простила, — негромко отвечает она. — И живу дальше, потому что нашла свое место.
Рон кивает.
— Спасибо, — выдыхает он.
Солнечные лучи окрашивают его волосы в огненный цвет. Гермиона хочет сказать что-то еще, как вдруг за спиной слышатся знакомые шаги. Девушка тут же оборачивается и, увидев выражение лица Северуса, сразу подходит в два шага к нему.
— Нет, тише, — просит она. — Он извинился, не руби сгоряча.
Северус делает полшага вперед и встает так, что левым плечом закрывает Гермиону. Снова защищает ее, как и много лет назад на свадьбе Гарри и Джинни. Выражение его лица становится суровым, пусть он и прислушивается к просьбе Гермионы.
Не рубит сгоряча.
— Добрый вечер, мистер Снейп, — кивает Рон.
— Я пока не решил, добрый он или нет, — холодно цедит он.
— Северус, прошу тебя, — шепчет Гермиона за его спиной, опустив вниз голову.
Рон снова делает шаг вперед. Северус первым делом замечает одну очень важную вещь. Глаза. Его взгляд меняется. Становится осмысленным, спокойным и, в некотором роде, мудрым.