Гермиона радуется тому, что можно больше не улыбаться, когда поворачивается к подруге спиной.
Будние дни на работе не отличаются друг от друга. Работы много под конец квартала, и это обычное дело. Гермиона иногда до самого закрытия сидит в кабинете. Порой дело доходит до абсурда, потому что домовик гремит после полуночи ключами, намекая на то, что пора бы и домой идти.
Гермиону совсем не удивляет, что и сам Гарри засиживается в офисе до позднего вечера. Положение положением, а отчеты проверять приходится за каждым сотрудником. Да только Гарри есть смысл спешить домой к Джинни, Альбусу и Лили, а вот Гермионе…
Ей нет никакого смысла идти домой.
Поместье без хозяев почти пустует. Дейзи в Хогвартсе, Северус в Мунго, а Гермиона не вылезает из Министерства, потому что без мужа и дочери в доме страшно тоскливо. К тому же, в одну из комнат Гермиона теперь просто не знает, как войти.
Будь это в ее силах, она бы запечатала вход.
Моди с Эванжелиной пытаются первые две недели поддерживать хозяйку дома, убирают дом до скрипа и блеска, готовят прекрасные блюда и стараются быть рядом. Гермиона правда пытается быть благодарной, но у нее просто не хватает ресурсов быть дома в одиночку.
Пожилые эльфийки и без того готовили на одну персону, а теперь им совсем становится печально. Иногда Гермиона не ест дома вообще ни разу, только ходит на обед в Министерстве. Все для того, чтобы в поместье быть как можно реже.
В душ, поспать, сменить гардероб. И снова на работу.
Не все так однообразно, вовсе нет. Гермиона именно так себя и успокаивает, когда ходит на плановые массажи к одной женщине с богатым опытом в области, которая ей крайне необходима.
Сначала Гермиона не понимает, как ей контролировать возникшую у нее проблему. Она даже обращается за помощью в Мунго, но ей говорят, что все пройдет само со временем. Ничего не проходит. Грудь болит, спать на ней становится невозможно, поэтому девушка среди ночи срывается в Мунго повторно.
Дежурная медсестра обещает позвать врача и выбегает с рабочего места, скрываясь в коридоре. Гермиона стоит в полутьме и почти плачет, не скрывая гримасу нестерпимой боли. Ей даже к себе не прикоснуться.
— Не сцеживала? — слышится рядом незнакомый, грубоватый голос.
Гермиона оборачивается, заприметив возле дверей пожилую женщину с короткой стрижкой седых волос. В руках она сжимает швабру, рядом с ней стоит ведро с мутной темной водой. Гермионе так больно, что у нее не хватает сил анализировать ситуацию в целом.
— Сказали, что пройдет, — выдыхает она.
Женщина чертыхается.
— Варвары, — клацает она языком. — Когда? — задает она следующий вопрос.
Гермиона даже не просит ее конкретизировать.
— Три недели назад.
Женщина отставляет швабру к стене и, вытерев руки об халат, направляется к Гермионе слегка вразвалочку. Она разворачивает девушку к себе лицом, взяв ее за предплечья, и внимательно смотрит, сощурив глаза.
— Долго тянула, — сетует она. — Они тебе тут ничем не помогут с таким делом, — кивает женщина. — Всучат сонное зелье и скажут, что пройдет. Так вот, не слушай, — смотрит она своими серыми глазами ей в самую душу, — не пройдет…
Гермиона даже не знает, что ответить. Только стоит, не обронив ни слова, потому что ее почти парализовывает от импульсивных вспышек боли, от которых в жар бросает и холод с завидным постоянством.
— Что… — Гермиона едва находит в себе силы. — Что мне делать?..
Женщина отпускает ее предплечья, и Гермионе едва удается устоять на ногах.
— Помогу тебе, — просто произносит она. — Вижу, что человек ты хороший, только плохое с тобой приключилось. Права я? — заглядывает она ей в глаза.
Гермиона морщится от боли.
— Сколько? — задает она встречный вопрос.
— Потом договоримся, если второй раз захочешь прийти, — берет женщина Гермиону за запястье и тянет за собой. — Идем. Имя мое — Джуди.
Джуди уводит Гермиону в дальнюю подсобку какими-то тайными коридорами, усаживает ее на высокий стул и протягивает плотный трикотажный жгут.
— Что это? — поднимает взгляд Гермиона, принимая в руки странный предмет.