Едва сказав обо всем этом вслух, Гермиона чувствует, как становится легче дышать. Северус испытывает точно тоже самое. Смахнув слезу, медсестра часто моргает и тихонько шмыгает носом.
— Спасибо, мистер и миссис Снейп, — смотрит она на них. — Спасибо, что нашли в себе силы говорить об этом.
Гермиона слегка улыбается в ответ. Северус чуть кивает, стараясь не замечать, как перед глазами плывет комната.
Время в «Кругу дружбы» впервые на памяти Северуса проходит быстро. Он даже не замечает этого часа, он пролетает за одно мгновение. После того, как они рассказывают свою историю, многие пациенты открывают свою душу.
Северус понимает, что был не прав, когда сказал, что толку от этой процедуры нет никакой. Облегчить сердце и душу очень даже полезно, а разделить эту боль намного проще с людьми, которые знают, что значит быть в твоей шкуре.
Когда стулья начинают расставлять по местам, Северус целует Гермиону в висок, и она направляется на индивидуальную часовую процедуру с психологом, обозначая, что они встретятся здесь, когда она закончит.
Он кивает, провожая ее взглядом.
Северус владеет целым часом свободного времени, поэтому никуда не торопится и вызывается помочь медбратьям расставить стулья. Он ставит на место третий, когда видит в окно возле стойки регистратуры знакомый силуэт. Северус чуть хмурится, делая шаг вперед.
Старый знакомый кивает Марианне и направляется в сторону этого зала. Северус проходит немного вперед, чтобы убедиться в своих догадках окончательно. Действительно, это он. Мужчина идет по коридору навстречу ему, и по глазам Северус понимает: узнал.
Он непроизвольно останавливается возле Северуса, чуть прищуриваясь. Северус хмыкает.
— Решил вернуться? — немного саркастично произносит он.
— Заговорил? — в той же манере отзывается мужчина.
Северус чуть дергает уголком губ. Нет, он правда, оказывается, такой. Ховард Шувен возвращается в Больницу Святого Мунго спустя почти три месяца. Однако возвращается. Северус помнит его нескромные слова во время «Круга дружбы» в тот майский день.
Он ведь тогда правда ему понравился. За словом в карман этот мужчина точно не полезет.
— Я первый задал вопрос, — не отступается Северус.
Ховард фыркает и отводит взгляд в сторону, но ненадолго.
— Да, — кивает он наконец. — Понял, что не справляюсь.
Северус чуть кивает и недолго молчит. Ховард потерял в весе за это лето, да и видно, что злоупотребляет большую часть времени жидкостью с высоким градусом. Его правда подкосило, и теперь он сам обращается за помощью.
— Почему попал сюда? — спрашивает Северус.
Ховард сглатывает и скрещивает на груди руки.
— Дочь потерял, — глухо отзывается он, глядя куда-то в сторону.
Северус кивает. Он не знает подробностей, но в голосе Ховарда очень много безмерной печали. Даже не вяжутся эти проскользнувшие нотки с его образом неотесанного грубого парня, который определенно привык по жизни к тяжелой работе.
— Как это произошло? — непроизвольно спрашивает он и тут же прикусывает язык.
Северус моментально вспоминает, как Ховард вступается за него на том «Кругу дружбы», упоминая о том, что горем своим человек не делится, если к этому не готов. Ведь он даже не узнает у Ховарда, может ли он это рассказать.
Шувен чуть морщится, на мгновение сжимая губы. Он теряет дочь в январе этого года, но раны по-прежнему такие же свежие, как и тогда.
— Лейкемия, — отрывисто произносит он.
Северус замечает, как блестят глаза Ховарда, когда он поднимает на него свой взгляд.
— Мы живем в мире, который до краев забит магией, хрен ее задери, но, — он невесело улыбается, — волшебство Анни не спасло.
Ховард шмыгает носом и утирает его сжатым кулаком.
— Ей было семь.