— Мистер Снейп, мы еще не закончили!
Он ее не слышит. Не хочет слышать. Август сжимает губы, понимая, что придется действовать сейчас, иначе он снова потеряет драгоценное время. Марианна срывается с места следом за ним, точно хвостик, отставая всего на пару шагов.
— Мистер Снейп! — гремит голос Августа, когда они выходят из столовой. — Вы не можете просто так брать и уходить с плановых процедур!
Северус не сбавляет шаг. Он просто хочет убраться из этого места. Выйти на воздух и побыть наедине с собой. Здесь дышать попросту нечем. Все эти процедуры доводят его, пусть внешне он никак этого не показывает.
Агония находится у Северуса внутри, и только он один горит в ней без остановки.
Август резко останавливается.
— Если вы разделяете позицию Ховарда, то… Пожалуйста! Хорошо! — взмахивает он рукой. — Никаких больше процедур, Северус! Никакого лечения! Можете не идти на терапию рисования, можете вообще собирать вещи и возвращаться домой! — громко произносит он.
Северус все еще идет, но чуть медленнее. Август набирает в грудь воздуха.
— Я направлю сову вашей жене, и она заберет вас домой, — смотрит он ему в спину. — И тогда это будет уже не моя проблема! Пожалуйста!
Северус резко останавливается. Марианна даже не успевает заметить этого, в ужасе подлетает к наставнику.
— Мистер Сепсис, так нельзя, — торопливо шепчет она. — Так не полагается.
Август машет рукой, тем самым просит ее помолчать.
— Я лишь проверяю кое-что, — шикает он. — Тихо.
Август тяжело дышит, глядя в спину своего пациента. Северус сжимает и разжимает руки, висящие вдоль тела, после чего поднимает голову и, повернувшись, следует к коридору, в который буквально двадцать минут назад заходил Август.
Врач тут же срывается с места следом за ним. Марианна не отстает.
Северус проходит по прямой, вытягивает руку и толкает первую дверь на правой стороне, заходя внутрь. Август почти задыхается от адреналина и бешеного потока мыслей, следуя после. Почему ты сразу пошел в класс рисования?
Почему сразу сделал выбор не в пользу дома, а в пользу одного из вариантов лечения, хотя ни на один раньше не соглашался? Почему ты решился на это только тогда, когда я упомянул твою жену?
Почему ты не хочешь сейчас домой? Почему решаешься вместо этого принять помощь? Или ты лишь делаешь вид, что принимаешь ее?
Северус не обращает внимания, что терапия идет у другой группы. Он подходит к свободному мольберту и хватает кисть с первой попавшейся под руку баночкой гуаши. Она оказывается голубого цвета.
— Невероятно, — шепчет Марианна из-за плеча Августа.
Врач стоит в дверях и почти не дышит. Только коснись холста. Только коснись и всё.
Обмакнув кончик кисточки в банке, Северус поднимает руку. Раньше он никогда не рисовал. Как это вообще делается? Просто пытаешься набросать силуэт того, о чем думаешь? Северус старается сосредоточиться.
О чем я думаю?
И ответ приходит сразу: о ней.
Северус зажмуривается и бросает взгляд на холст пациента, стоящего рядом. Он рисует океан. Да, кажется, океан. У него в руках голубая краска. Он может просто разделить холст пополам и внизу все закрасить синим. Так от него отвяжутся на какое-то время.
Потому что Август до сегодняшнего дня такого ему не говорил.
Северус тянется вперед и оставляет на белоснежном холсте голубую густую полосу, постепенно редеющую под конец. Убрав кисточку, он собирается обмакнуть ее в банке снова, как вдруг замирает, уставившись перед собой. Голубая полоса начинает расти самостоятельно прямо на глазах.
Марианна прикладывает ладошки к губам.
— Зачарованный холст, — шепчет она, бросив взгляд на врача. — Так нельзя делать, о чем вы только думали? — укоризненно шикает девушка.
Да, так делать нельзя. Однако думает Август над этим решением даже слишком долго. Иногда пациенты не идут на контакт совершенно. Так, как это происходит сейчас. Приходится идти на крайние меры, прибегать к действиям, которые даже в магическом мире подлежат осуждению.