— Так не бывает, — качает она головой, — поэтому перестань обманывать себя, — Дейзи сглатывает. — Всё, Тед.
Люпин сглатывает. Слова давят на уши, вызывая звон в перепонках. Он кривит губы в полуулыбке, качнувшись на месте, и утирает рот тыльной стороной ладони, словно намеренно причиняя себе боль в который раз, когда касается разбитой губы.
— Ты не зовешь меня Тед, — замечает он.
— Теперь зову, — коротко отзывается она.
Люпин делает шаг назад и трет лицо обеими руками. Да так сильно, что краснеют скулы, а под веками искры взрываются. Остальные слова доходят в подсознание. Дейзи говорит, что всё. Она делает то, о чем и Бо, и Роджер все эти годы его предупреждают.
Тедди, видимо, действительно в глубине души был уверен в том, что она с ним навсегда, но… это же Дейзи. Дейзи Снейп. Девушка, которая дорожит своей жизнью и имеет достоинство, которое теперь решает наконец отстаивать.
Розовые очки бьются стеклами внутрь.
Это причиняет ей боль, но открывает глаза.
Дейзи Снейп с ним рвет.
— Вот так просто? — разводит он в стороны руки. — Раз?
— Раз, — соглашается она.
— Как пластырь?
— Да, как пластырь.
Рывком. Чтобы все разом сковырнуть, и пусть рана кровоточит, пусть смердит, пусть эта тупая боль вымывает свежей кровью всю грязь, которая под этим пластырем скапливается за все прошедшие годы.
— У нас с тобой давно все через одно место пошло, — облизывает Дейзи губы.
Тедди снова делает шаг вперед.
— Дай мне шанс, — просит он, протягивая к ней руки.
— Стой на месте, — устало произносит она, и он, почему-то, слушается.
Слушается и снова смотрит на ее алую левую щеку, затем на круги под глазами, на дрожащие ресницы и темные брови, сведенные на переносице. Я устала. Устала от тебя. Устала от себя, пока я с тобой.
— Этого больше не повторится, — срывается у него с языка.
Дейзи Снейп сглатывает.
Впервые за всё это время она прокручивает их отношения в голове без бешеных чувств, бушующих в груди. Смотрит на них трезво и здраво. Они только ссорятся. Ссорятся, скандалят, хлопают дверями, орут друг на друга, оказываются непроизвольно со своими скандалами в центре внимания, а потом…
Мирятся.
Иногда он с размаху впечатывает ее в стену коридора замка, пока там никого нет, и горячо, опасно, глубоко целует, выбивая из себя и из нее всю дурь. От таких поцелуев потом губы несколько дней болят, а подбородок зудит от щетины.
Порой они запираются в каком-нибудь классе после отбоя, накладывают оглушающие и мирятся так, что дрожат парты. Дейзи всегда после таких воссоединений оказывается в синяках по всему телу.
То он неаккуратно сажает ее, и она свозит бедром угол стола, то слишком резко и импульсивно берет инициативу в свои руки, но и это не самое странное. Дейзи не помнит ни одного раза их интимной близости, чтобы это было нежно, просто потому что хочется, плавно и неторопливо.
Они всегда занимаются этим, когда оба до чертиков озлоблены. Когда молнии из глаз мечут, когда никому лучше стороннему под руку не попадаться, потому что характеры обоих — гремучая смесь из пороха и динамита.
Но…
Дейзи видит страшную разницу, когда смотрит на главный пример для подражания в своей жизни.
Ее родители.