У красныхъ.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но наши мирныя намѣренія были слишкомъ очевидны. Женщина дала коню овса и сѣна, а намъ молока и яицъ.

Андрей, который былъ не только сердечнымъ человѣкомъ, но и большимъ практикомъ въ жизни, утѣшалъ, какъ могъ, вдову и давалъ совѣты.

— Возьмите въ домъ кого-нибудь изъ мужиковъ, достаньте патроны, винтовку; пусть ваши однодеревенцы ночью у деревни дозорами ходятъ.

Женщина качала головой и говорила:

— Кабы это раньше въ голову пришло. Да, кто могъ знать?

Край нашъ всегда былъ тихій и мирный...

Выѣхавъ въ поле, возница сказалъ:

— Страсть, сколько теперь разбоевъ. Недѣли двѣ тому назадъ ѣхалъ я въ Чортиковъ, одинъ. Вдругъ у самаго города, на шоссе, на меня двое какихъ-то изъ кустовъ бросились. Посмотрѣлъ я на нихъ и еще больше перепугался — свиныя рыла, вмѣсто лицъ.

Сразу-то не догадался, что это газовыя маски надѣты. Денегъ стали требовать. Къ счастью, автомобиль изъ Чортикова показался, мѣстный совдепъ куда-то ѣхалъ. Бросили меня. А то, Богъ знаетъ, чѣмъ бы кончилось.

— А какъ наша дорога, — спросилъ Андрей, — не шалятъ тутъ?

— Тутъ-то не слыхать, а такъ вокругъ — вездѣ грабятъ.

Убьютъ мужика, тѣло на дорогѣ бросятъ, а лошадь, сбрую, телѣгу заберутъ и продадутъ гдѣ-нибудь. Теперь все это дорого стоитъ, и никто не спрашиваетъ, откуда, да чье. Плохо безъ полиціи. Въ нашей деревнѣ свою охрану придумали, какъ вы бабѣ говорили.

Собрали все оружіе и, какъ ночь падаетъ, ходятъ по селу, стерегутъ. Чуть что — тревога. Тогда вся деревня подымается. Какъ узнали про это вокругъ — шабашъ, никто къ деревнѣ не подступается. А раньше, бывало, каждую ночь то лошадь уведутъ, то обокрадутъ кого.

День быстро пошелъ къ закату. Небо стало розовымъ. Поля похолодѣли. Разболтанный тарантасикъ гремѣлъ, переѣзжая черезъ жидкіе мостики. Иногда приходилось перебираться въ бродъ черезъ темныя ленты ручьевъ. Мы то въѣзжали въ мрачную гущу лѣса, подпрыгивая на протянувшихся отъ края до края корняхъ, то снова ѣхали ровнымъ, безграничнымъ просторомъ. На ясномъ небѣ блеснула первая звѣзда, потомъ вторая. Мы сидѣли, молчали, покачивались. А небо посылало одну звѣзду краше другой.

Обозначилась полоска Млечнаго пути. Лошадь стригла ушами, шумно фыркала и вглядывалась въ темноту.

И мнѣ казалось, что я когда-то уже ѣхалъ по этой дорогѣ, съ такими же думами, въ такое же время и такъ же смотрѣлъ на небо. Было это когда-нибудь или нѣтъ?

Мягко заворошились мысли. Отъ темнаго, безсознательнаго грунта души что-то тихо отрывалось и окружало усталое сознаніе отдѣльными, безформенными образами. И, когда я вглядывался въ нихъ, то видѣлъ мать, Андрея, возницу, лошадь.

Въ Тауцы мы прибыли поздно ночью. Проѣхали плотину, поднялись мимо мельницы вверхъ по горѣ и остановились у церкви.

Стали держать совѣтъ: что дѣлать дальше? Андрей самъ былъ въ первый разъ въ городѣ; всѣ спали, и не у кого было спросить, гдѣ находится Дворянская улица. Онъ рѣшилъ пойти на развѣдку, а мы съ подводчикомъ направились къ ближайшему постоялому двору. Сонная еврейка открыла намъ дверь. Пока возница возился съ лошадью, я уже спалъ, какъ убитый.

Разбудилъ меня Вова, старшій сынъ Андрея.

— Идемте къ намъ, папа уже самоваръ ставитъ.

Возчикъ снова запрягъ лошадь, и мы двинулись на Дворянскую улицу. Прямо нельзя было проѣхать, гора была слишкомъ крутая, и Вова повелъ насъ окольными путями. Мы шли съ четверть часа между маленькими домиками съ закрытыми ставнями.

Было темно, туманно, и я съ сожалѣніемъ вспоминалъ кровать на постояломъ дворѣ. Въ тотъ моментъ, когда я окончательно потерялъ надежду куда-нибудь прійти, лошадь стукнулась оглоблей въ ворота и остановилась. Мы прибыли.

Андрей уже сидѣлъ за самоваромъ и, окруженный со всѣхъ сторонъ, разсказывалъ о Москвѣ.

При нашемъ появленіи раздался радостный вопль. Когда я со всѣми перездоровался и наскоро умылся, Андрей усадилъ съ нами распрягшаго уже лошадь возчика. Онъ былъ родомъ изъ Авинскаго уѣзда, гдѣ до войны еще работалъ Андрей. Мы пили, ѣли и болтали до самой зари. Потомъ насъ отвели въ маленькую комнату, закрыли окна ставнями и приказали спать до обѣда.

Лечь мы легли, но заснуть изъ-за массы впечатлѣній было трудно, только дремалось. Когда же въ моей головѣ возможное стало перемѣшиваться съ невозможнымъ, неожиданно открылось окно и море свѣта залило комнату.

— Вставай, Валеріанъ, не пропускай дня, когда можно поѣсть,

— взывалъ, стоя на дворѣ, Андрей, залитый свѣтомъ. Востроносый, худой, онъ походилъ на замореннаго цыпленка, но глаза его сіяли.

Глава III. Господа положенія.