Мы находились в глубокой тени, куда не мог проникнуть даже мерцающий свет последних догорающих костров, поэтому я достал из носка еще одну серную спичку и чиркнул ею о стену здания. Я откинул волосы назад и поднес ее к глазам.
— Что ты видишь? Все еще хейзел[253]?
Йота наклонилась ближе.
— Не-а. Синий. Ярко-голубой, мой принц.
Я не был удивлен.
— Зовите меня Чарли, — сказал я и погасил спичку. — Что касается мира, из которого я пришел … Я думаю, что все миры волшебны. Мы просто привыкаем к этому.
— Что собираешься делать?
— Я? Я собираюсь посидеть. Ты можешь посидеть со мной или вернуться под крышу и попытаться уснуть.
— Я останусь.
— Мы тоже, — сказал кто-то. Я обернулся и увидел двух женщин, Эрис и Джаю. Та, что заговорила, была Эрис. — Чего мы ждем, мой принц?
— Зови его Чарли, — сказал Глаз. — Ему это нравится больше. Скромный, знаете ли. Как принц из сказки.
— Мы увидим то, чего я жду, или не увидим. А теперь помолчите.
Мы сидели тихо. Сверчки – предположительно, не красные – пели в сорняках и в развалинах разрушенного пригорода, раскинувшегося за городом. Мы дышали вольным воздухом. Это было хорошо. Шло время. Фалада попаслась, а теперь просто стояла, опустив голову, предположительно дремля. Радар крепко спала. Через некоторое время Джая указала на небо. За плотными облаками проплывали два ярких огонька, двигаясь на большой скорости. Огни не соприкасались – целовались, – но даже из-за облачного покрова мы могли видеть, что они были очень, очень близко. Они миновали тройные шпили дворца и исчезли. Круг газовых рожков, окружавший стадион, погас. В городе было темно, но внутри стены патрулировали оставшиеся ночные солдаты.
Прошел час, потом два. Мои внутренние часы были такими же неправильными, как и у Йоты, но они должны были подать сигнал с первыми лучами солнца, когда произошло то, чего я ожидал – то, на что надеялась темная часть моей натуры. Принцесса Лия вышла из церкви. В штанах, сапогах и с коротким мечом это не мог быть никто другой. Глаз сел прямо и открыл рот. Я положила руку ему на грудь и поднес палец к губам. Мы наблюдали, как она отвязала Фаладу и повела ее к городским воротам, стараясь держаться подальше от мощеной дороги, где стук ее копыт мог насторожить кого-нибудь из чутко спящих. Принцесса была не более чем темной фигурой в темноте, когда она взобралась на коня.
Я встал.
— Никто не должен идти со мной, — сказал я, — но после всего, через что мы прошли, я не буду тебя останавливать, если ты решишь пойти.
— Всегда рядом с тобой, — сказал Глаз.
— Я пойду, — сказала Эрис.
Джая просто кивнула.
— Не ты, Радар, — сказал я. — Оставайся с Клаудией.
Ее уши опустились. Ее хвост перестал вилять. В этих глазах безошибочно читались надежда и мольба.
— Нет, — сказал я. — Одного похода в Лилимар с тебя достаточно.
— Женщина уходит от нас, Чарли, — сказал Глаз. — И главные ворота близко. Если мы собираемся догнать ее…
— Идем, но медленно. У нас полно времени. Она не попытается войти до рассвета. Она хочет увидеть своими глазами, что Флайт Радар не ее брат, и я полагаю, что она хотела бы спасти Элдена, если он все еще жив, но она не глупа. Мы догоним ее до того, как она войдет в город, и я уговорю ее присоединиться к нам.
— Как ты это сделаешь? — спросила Эрис.
— Любыми необходимыми средствами. — Никто ничего на это не сказал. — Элден, возможно, уже у Темного Колодца, ждет поцелуя лун. Мы должны добраться туда и остановить его до того, как это произойдет.
— Любыми необходимыми средствами, — тихо повторила Эрис.
— Что, если Лия не знает дороги? — спросила Йота.
— Тогда, — сказал я, — мы повешены.
— Мой принц, — сказала Джая. — Чарли, я имею в виду. — Она повернулась и показала.
[253] применительно к цветам — зеленовато-, желтовато— или красновато-коричневый цвет, напоминающий окраску плода самого лесного ореха (фундука).