— Прочти это, — сказала она и протянула мне потрепанную книгу в мягкой обложке, скрепленную скотчем. — Посмотрим, пугает ли это тебя. Потому что это напугало меня до чертиков.
Эта книга называлась «Зов Ктулху», и истории в ней меня сильно напугали, особенно одна под названием «Крысы в стенах». Там также было много непонятных слов, значеник которых нужно было поискать, таких как tenebrous[176] и malodorou[177] (это было идеальное слово для того, что я почувствовал возле этого бара). Мы сблизились из–за ужасов, возможно, потому что были единственными шестиклассниками, которые были готовы пробираться – и с радостью — через заросли прозы Лавкрафта. Больше года, пока родители Дженни не расстались и она не переехала со своей матерью в Де-Мойн, мы читали друг другу вслух рассказы и стихи. Мы также посмотрели пару фильмов, снятых по его рассказам, но они были отстой. Никто из них не понимал, насколько велико воображение этого парня. И как чертовски темно.
Пока я крутил педали, направляясь к обнесенному стеной городу Лилимар, я понял, что это безмолвное внешнее кольцо слишком похоже на одну из мрачных сказок ГФЛ об Аркхэме и Данвиче. Помещенный в контекст этой и других историй о потустороннем ужасе (мы перешли к Кларку Эштону Смиту[178], Генри Катнеру[179] и Августу Дерлету[180]), я смог понять, что было такого пугающего и странно обескураживающего в пустых улицах и домах. Используя одно из любимых выражений Лавкрафта, они были жуткими.
Каменный мост перебросил нас через мертвый канал. Большие крысы рыскали в мусоре, таком древнем, что невозможно было сказать, чем он был до того, как превратился в мусор. Наклонные каменные борта канала были испещрены черновато-коричневым дерьмом – тем, что Лавкрафт, несомненно, назвал бы нечистотами. А вонь, поднимающаяся от потрескавшейся черной грязи? Он бы назвал это мефистофельством.
Эти слова вернулись ко мне. Это место вернуло их обратно.
На другой стороне канала здания теснились еще ближе друг к другу, промежутки между ними были не переулками или проходами, а просто щелями, через которые человеку пришлось бы пробираться бочком... И кто знает, что может скрываться там, поджидая прохожего? Эти пустые здания нависали над улицей, казалось, выпирали навстречу трайку[181] и закрывали все, кроме зигзагообразного белого неба. Я чувствовал, что за мной наблюдают не только из этих черных окон без стекол, но и они сами, что было еще хуже. Здесь произошло что-то ужасное, я был уверен в этом. Что-то чудовищное и, да, сверхъестественное. Источник серого все еще мог быть впереди, в городе, но он был силен даже здесь, в этих пустынных окрестностях.
Помимо ощущения, что за мной наблюдают, возникло неприятное ощущение, что за мной следят. Несколько раз я вертел головой по сторонам, пытаясь поймать кого-то или что-то (какого-нибудь ужасного дьявола), скользящего по нашему следу. Я не видел ничего, кроме ворон и случайной крысы, возможно, направлявшейся обратно к своему гнездовью или колонии в тени этого канала с глинистым полом.
Радар тоже это почувствовала. Она несколько раз зарычала, и однажды, когда я оглянулся, я увидел, что она сидит, положив лапы на край плетеной корзины, и смотрит назад, туда, откуда мы пришли.
Ничего, подумал я. Эти узкие улочки и полуразрушенные дома пустынны. У тебя просто мурашки по коже. У Радар тоже.
Мы подошли к другому мосту через другой заброшенный канал, и на одном из его столбов я увидел то, что меня подбодрило, – инициалы AB, не совсем покрытые наростами болезненного желто-зеленого мха. Из-за скопления зданий я потерял городскую стену из виду на час или два, но с моста я мог ясно видеть ее, гладкую и серую, высотой не менее сорока футов. В центре находились титанические ворота, перекрещенные толстыми опорами из чего-то похожего на мутно-зеленое стекло. Стена и ворота были видны, потому что большинство зданий между тем местом, где я стоял, и городской стеной были превращены в руины тем, что выглядело как бомбардировка. Во всяком случае, какой-то катаклизм. Несколько обугленных дымоходов торчали, как указующие персты, и несколько зданий уцелели. Одно было похоже на церковь. Другое представляло собой длинное здание с деревянными стенами и жестяной крышей. Перед ним стоял красный фургон без колес, заросший бледными сорняками.
Я услышал два звонка, возвещающих полдень (как я подумал, время обеда для Ханы), менее двух часов назад, что означало, что я двигался гораздо быстрее, чем ожидала Клаудия. Оставалось еще много дневного времени, но я не собирался сегодня приближаться к воротам. Мне нужно было отдохнуть и собраться с мыслями... если это было возможно.
— Я думаю, мы на месте, — сказал я Радару. — Это не «Холидей Инн»[182], но сойдет.
Я проехал мимо брошенного фургона к складу. Там была большая раздвижная дверь, ее некогда веселый красный цвет выцвел до болезненно-розового, а рядом с ней дверь поменьше, в человеческий рост. На краске были выбиты инициалы АВ. Увидев их, я почувствовал себя хорошо, как и те, что были на столбе моста, но было кое-что еще, что заставило меня почувствовать себя еще лучше: это чувство ползучей обреченности исчезло. Может быть, это было потому, что здания исчезли, и я мог чувствовать пространство вокруг себя и снова видеть небо, но я не думаю, что это было все. Ощущение того, что Лавкрафт мог бы назвать древним злом, исчезло. Позже, вскоре после трех вечерних колоколов, я понял почему.
Дверь размером с человека не открывалась, пока я по-настоящему не уперся в нее плечом, а затем распахнулась так внезапно, что я чуть не упал внутрь. Радар залаяла из своей корзины. На складе было сумрачно и пахло затхлостью, но не мефитом[183] и не вонючим. В полумраке громоздились еще две тележки, выкрашенные в красный и синий цвета. Они, несомненно, пролежали в сарае много лет, но из-за того, что они были вне стихии, краска оставалась свежей, и они выглядели почти жизнерадостно. Из их крыш торчали столбы, так что я предположил, что в какой-то момент они, должно быть, проходили по проводам, которые давали ток. Если так, то эти провода давно исчезли. Я не видел ни одного во время своего путешествия. На лицевой стороне одного старомодными буквами было выведено слово «НАБЕРЕЖНАЯ». Над другой, ЛИЛИМАР. Там были штабеля окованных железом колес с толстыми деревянными спицами и коробки с ржавыми инструментами. Я также увидел ряд торпедообразных ламп на столе, стоявшем у дальней стены.
Радар снова рявкнула. Я вернулся и вытащил ее из корзины. Она слегка пошатнулась, затем захромала к двери. Она шмыгнула носом и без дальнейших колебаний вошла внутрь.
Я попробовал открыть большую раздвижную дверь, должно быть, ее, что использовались для тележек, но она не поддавалась. Я оставил открытой для света ту, через которую вошел и проверил лампы. Похоже, это будет темная ночь для принца Шарли и его верной помощницы Радар, потому что нефть в их резервуарах давно закончилась. А трехколесному автомобилю Клаудии пришлось бы провести ночь снаружи, потому что меньшая дверь была слишком узкой для него.
Деревянные спицы запасных тележных колес были сухими и занозистыми. Я знал, что смогу наломать достаточно дров для костра, и я захватил «Зиппо», который мой отец использовал, чтобы раскуривать трубку, но я ни за что не собирался разводить костер внутри. Было слишком легко представить, как искры падают на старые тележки и поджигают их, не оставляя нам другого убежища, кроме здания церковного типа. Который выглядел шатким.
Я достал пару банок сардин и немного мяса, которое Дора упаковала для меня. Я поел и выпил колу. Радар отказалась от мяса, попробовал сардину, затем бросила ее на пыльный деревянный пол. Она и раньше была довольна печеньем с патокой от Доры, так что я попробовала это. Она шмыгнула носом, затем отвернула голову. Жесткое вяленое мясо тоже не годилось.
Я погладил ее по щекам. «Что мне с тобой делать, девочка?»
Исправь ее, подумал я. Если смогу.
Я направился к двери, желая еще раз взглянуть на стену, окружающую город, и тут меня осенило. Я вернулся к своему рюкзаку, порылся и нашел последние несколько печений с орехами пекан в пакетике под моим бесполезным айфоном. Я предложил ей одно. Она осторожно понюхала его, взяла в рот и съела. Плюс еще три, прежде чем отвернуться.
Лучше, чем ничего.
Я наблюдал за светом через открытую дверь и время от времени выходил, чтобы осмотреться. Все было тихо. Даже крысы и вороны избегали этой части города. Я попытался подбросить Радар ее обезьянку. Однажды она поймала его и несколько раз символически пискнула, но не пыталась вернуть мне. Она положила его между лап и заснула, уткнувшись в нее носом. Мазь Клаудии помогла ей, но эффект прошел, и она отказалась принимать последние три таблетки, которые дала мне ассистентка ветеринара. Я подумал, что она израсходовала свой последний настоящий прилив энергии, сбегая вниз по винтовой лестнице и мчась навстречу Доре. Если я не отведу ее к солнечным часам в ближайшее время, я найду ее не спящей, а мертвой.
Я бы поиграл в игры на своем телефоне, чтобы скоротать время, если бы он сработал, но это был просто черный стеклянный прямоугольник. Я попытался перезапустить его, но даже не увидел яблоко[184]. В мире, из которого я пришел, не было волшебства из сказки, и в этом мире не было волшебства из моего мира. Я положил его обратно в рюкзак и наблюдал за открытым дверным проемом, когда белый пасмурный свет начал ослабевать. Прозвенели три вечерних звонка, и я почти закрыл дверь, но я не хотел оставаться в темноте, не имея ничего, кроме папиной зажигалки, чтобы использовать ее, когда придется. Я не сводил глаз с церкви (если это была она) через дорогу и подумал, что, когда я больше не смогу ее видеть, я закрою дверь. Отсутствие птиц и крыс не обязательно означало отсутствие волков или других хищников. Клаудия велела мне запереться на задвижку, и это было именно то, что я намеревался сделать.
Когда церковь превратилась в смутный силуэт в темнеющем мире, я решил закрыть дверь. Радар подняла голову, навострила уши и издала низкий гав. Я думал, это из-за того, что я встал, но это было не так. Старая она или нет, но ее слух был лучше моего. Я услышал это несколько секунд спустя: низкий трепещущий звук, как будто бумага попала в веер. Он быстро приближался, становясь все громче, пока не превратился в звук усиливающегося ветра. Я знал, что это было, и когда я стоял в дверях, положив одну руку на сиденье трехколесного автомобиля, Радар присоединилась ко мне. Мы оба смотрели на небо.
Монархи прилетели с того направления, которое я произвольно определил как юг – с того направления, откуда я пришел. Они затемняли темнеющее небо облаком под облаками. Они расположились на здании церкови через дорогу, на нескольких торчащих трубах, на кучах щебня и на крыше склада, где мы с Радар укрылись. Звук, с которым они там оседали – их, должно быть, были тысячи, – был не столько трепетом, сколько долгим протяжным вздохом.
Теперь я, кажется, понял, почему эта часть разбомбленной пустоши казалась мне скорее безопасной, чем безлюдной. Это было безопасно. Монархи сохранили этот единственный форпост в мире, который когда-то был лучше, который существовал до того, как члены королевской семьи были либо убиты, либо изгнаны.
В моем мире я верил – и я был не одинок – что все эти дела с королевскими особами — сплошная чушь, пища для таблоидов из супермаркетов, таких как «Нэшнл Инкуайрер» и «Инсайд Вью». Короли и королевы, принцы и принцессы были просто еще одной семьей, но той, которой повезло получить все нужные цифры в генетической версии «Мега Миллионов»[185]. Они снимали штаны, когда им нужно было посрать, совсем как самые низкие пеоны.
Но это был не тот мир. Это был Эмпис, где правила были другими.
Это действительно был Другой.
[176] мрачный (англ.)
[177] зловонный (англ.)
[178] Кларк Эштон Смит (англ. Clark Ashton Smith; 13 января 1893, Калифорния — 14 августа 1961) — американский поэт и писатель, художник, скульптор. Вместе с Робертом Э. Говардом и Говардом Ф. Лавкрафтом входил в тройку ведущих авторов «Странных историй» -американского журнала фэнтези и ужасов
[179] Генри Каттнер (англ. Henry Kuttner; 7 апреля 1915, Лос-Анджелес — 4 февраля 1958, Санта-Моника) — известный американский писатель-фантаст.
[180] Август Вильям Дерлет (англ. August Derleth, 24 февраля 1909 — 4 июля 1971) — американский писатель в жанрах фэнтези и ужасов. Известен как первый издатель произведений Говарда Филлипса Лавкрафта, посвятивший жизнь популяризации его творчества, а также за его собственный вклад в «Мифы Ктулху» и жанр «космический ужас».
[181] Трайк (Трицикл) — это трёхколёсное транспортное средство с колёсами, симметричными по отношению к его средней продольной плоскости. Понятие «трицикл» применяют к большому спектру транспортных средств: автомобилям, мотоциклам, велосипедам. Два ведущих колеса чаще всего сзади, но на некоторых конструкциях их располагают впереди. Появились трициклы одновременно с паровозом и автомобилем.
[182] Американская сеть отелей, базирующаяся в Атланте, и бренд Отели и курорты IHG, штаб-квартира которого находится в Денхеме, графство Бакингемшир (Великобритания). Основанная как сеть мотелей в США, она превратилась в одну из крупнейших в мире гостиничных сетей
[183] Мефиты — мелкие создания, обликом похожие на классических «мелких бесов» (условно гуманоидные, но с крыльями, рогами и хвостами). Все мефиты тесно связаны с определённой стихией или их комбинацией. В отличие от элементалей мефиты заметно более индивидуальны, в отличие от джиннов — не слишком могущественны и обычно не слишком умны.
[184] Эмблема фирмы «Эппл» — надкушенное яблоко, которое выводится на экран фирменного смартфона после его включения
[185] Американская лотерея, первый тираж которой состоялся в 2002 году