Я пошел в маленькую ванную, где она оставила мне таз с теплой водой и кусок твердого желтого мыла. Я помочился, затем вымыл лицо и руки. На стене висел маленький квадрат зеркала, не больше автомобильного зеркала заднего вида. Оно был поцарапано и потускнело, но когда я наклонился, то смог увидеть себя. Я выпрямился, повернулся, чтобы уйти, затем посмотрел еще раз, более внимательно. Мне показалось, что мои темно-каштановые волосы немного посветлели. Так бывало летом, после нескольких дней, проведенных на солнце, но здесь солнца не было, только низкие облака. За исключением ночи, конечно, когда облака расступаются, пропуская лунный свет.
Я отмахнулся от этого, посчитав, что это всего лишь свет единственной масляной лампы и мутный осколок зеркала. Когда я вернулся, она протянула мне толстый ломоть хлеба, завернутый в двойную порцию яичницы-болтуньи. Я проглотил это с жадностью (не уверен, каламбур это или нет).
Она протянула мне мой рюкзак.
— Я ДОБАВИЛА ВОДЫ И ХОЛОДНОГО ЧАЯ! БУМАГА И КАРАНДАШ ТОЖЕ! НА ВСЯКИЙ СЛУЧАЙ! ТЕЛЕЖКА, КОТОРУЮ ТЫ ТАЩИЛ, ОСТАНЕТСЯ ЗДЕСЬ!
Я покачал головой и изобразил, как поднимаю ручки.
— НЕТ, НЕТ, НЕТ! ТЫ ПОКОНЧИЛ С ЭТИМ, ПОКА НЕ ВЕРНЕШЬСЯ С МОИМ ТРЕХКОЛЕСНЫМ ВЕЛОСИПЕДОМ!
— Я не могу взять твой трехколесный велосипед!
Она отвернулась и не слышала.
— ВЫХОДИ, ШАРЛИ! СКОРО РАССВЕТЕТ! ТЫ ЖЕ НЕ ХОЧЕШЬ ПРОПУСТИТЬ ЭТО!
Я последовал за ней к двери, надеясь, что она не откроет ее стае голодных волков. Их не было, а в направлении того, что мальчик назвал городом с привидениями, облака разошлись, и я мог видеть россыпь звезд. Рядом с Кингдом-роуд стоял огромный мотодельтаплан Клаудии. Большая корзина сзади была выстлана мягким белым квадратом из чего-то похожего на флис, и я понял, что именно там должна была ехать Радар. Я понял, что трехколесным транспортом добраться до цели будет проще и быстрее, чем тащить тележку с Радар. Но было кое-что еще, что было еще лучше.
Клаудия наклонилась и поднесла фонарь к слишком большому переднему колесу.
— ЭЙД ТОЖЕ ПРИВЕЗ ЭТИ ШИНЫ! РЕЗИНА! Я СЛЫШАЛА ОБ ЭТОМ, НО НИКОГДА НЕ ВИДЕЛА! МАГИЯ ИЗ ТВОЕГО МИРА, ШАРЛИ, И ТИХАЯ МАГИЯ!
Это меня убедило. Не беспокойтесь о том, что жесткие колеса стучат по булыжникам.
Я указал на мотодельтаплан. Я указал на себя. Я похлопал себя по груди над сердцем.
— Я привезу его обратно, Клаудия. Я обещаю.
— ТЫ ВЕРНЕШЬ ЕГО МНЕ, ЮНЫЙ ПРИНЦ ШАРЛИ! Я НЕ СОМНЕВАЮСЬ! — Она похлопала меня по спине, а затем неосознанно шлепнула меня по заднице, что напомнило мне о тренере Харкнессе, посылающем меня играть в защите или пинч-хит[171].
— А ТЕПЕРЬ ПОСМОТРИ НА ЯРКОЕ НЕБО!
Я посмотрел. Когда звезды побледнели, небо над городом Лилимар приобрело красивый персиковый оттенок. В тропиках может быть такой цвет, когда рассветает, но я никогда не видел ничего похожего. Радар сидела между нами, подняв голову и принюхиваясь к воздуху. Если бы не гной, вытекающая из ее глаз, и то, какой она была худой, я бы подумал, что с ней все в порядке.
— Что мы ищем? — спросил я.
Клаудия не ответила, потому что не видела, как я заговорил. Она смотрела в сторону города, где высились башни и три высоких шпиля, черные на фоне светлеющего дня. Мне не нравился вид этих стеклянных шпилей, даже на расстоянии. Из-за их конфигурации они казались почти лицами, которые смотрели на нас. Я сказал себе, что это иллюзия, ничем не отличающаяся от видения хватающего ртом воздух сучка старого дерева или облака, похожего на дракона, но это не сработало. Это и близко не подходило к таким образам. Мысль – конечно, нелепая – закралась мне в голову, что сам город был Гогмагогом: разумным, наблюдающим и злым. Мысль о том, чтобы подойти еще ближе, была пугающей; идея использовать имя Лии, чтобы пройти через его врата, была ужасающей.
Мистер Боудич сделал это и вернулся, сказал я себе. Ты тоже можешь.
Но я думал, как это сделать.
Затем колокол издал свою единственную длинную звучную железную ноту: «ДОНГ».
Радар поднялась на ноги и сделала шаг на звук.
— ПЕРВЫЙ ЗВОНОК, ШАРЛИ?
Я поднял палец и кивнул.
Пока звук все еще звучал, начало происходить нечто гораздо более удивительное, чем громадный таракан или большой красный сверчок: небо над теснящимися лачугами и коттеджами за городом начало темнеть, как будто тень катилась не вниз, а вверх. Я схватил Клаудию за руку, на мгновение испугавшись, что вижу какое-то странное затмение не солнца или луны, а самой земли. Затем, когда звук колокола стих, темнота распалась на десять тысяч трещин дневного света, которые пульсировали и менялись. Я видел цвета – черный и золотой, белый и оранжевый, глубокий королевский пурпур.
Это были бабочки-монархи, каждая размером с воробья, но такие нежные и эфемерные, что утренний свет сиял не только вокруг них, но и сквозь них.
— ДА ЗДРАВСТВУЕТ ЭМПИС! — воскликнула Клаудия и подняла обе руки к поднимающемуся над нами потоку жизни. Это наводнение закрыло горизонт города, заслонило лица, которые, как мне казалось, я видел. — ДА ЗДРАВСТВУЕТ ГАЛЛИЕН! ПУСТЬ ОНИ ПРАВЯТ СНОВА И ВЕЧНО!
Как бы громко она ни говорила, я почти не расслышал. Я был ошеломлен. Никогда в своей жизни я не видел ничего настолько странно сюрреалистичного и прекрасного. Бабочки затемняли небо, пролетая над нами, направляясь Бог знает куда, и когда я почувствовал ветер их крыльев, я, наконец, принял – целиком и полностью – реальность этого другого мира. Из Эмписа. Я пришел из вымышленного мира.
[171] В бейсболе пинч-нападающий – это игрок, заменяющий отбивающего, пока мяч не в активной игре