Он здесь навеки заключен, и даже Херувимы
И Серафимов горний чин не выкупят страдальца
Какой отчаянный мертвец отдаст сиянье жизни
Своей, чтобы спасти его, откроет пасть Шеола,
В нее проникнув и назад вернувшись к свету солнца?
Шеол уж поглотил его, закрыл навек в темнице.
Я собрала всех мудрецов, я, Смерть, их сонм связала,
И переполнила Шеол вплоть до глухих окраин.
О, сын Иосифа, приди, смотри на этот ужас.
Героев члены сокрушив, Самсона стан могучий,
И Голиафа кость кроша, я Ога-исполина,
Гигантов сына, что себе железный трон для власти
Ковал[16] – со трона ввергла в тьму и трон перевернула:
У врат Шеола гордый кедр смирила, в прах низвергши.
Я смертных тысячи одна бесстрашно одолела,
Меня ли победить Ты мнишь, о жалкий одиночка!
Преславных всех мужей, отцов, священников, пророков,
Я унесла давно в Шеол, согнав их, словно стадо.
Я сокрушила и царей, их воинства столкнувши,
Я исполинов мощью их великою смирила,
Собрала праведных венец, блестящий благородством,
Так, что река из мертвых тел разлилась и в бурленье
Со шумом падала в Шеол, круша непрочный берег.
Но тот поток не утолил Шеола жажды жгучей.
Не важно, близко ль человек к опасному теченью,
Иль, опасаясь, отошел подальше, час последний
Его увлекши, как поток, несет к вратам Шеола.
5
Сребро богатых ни во что не ставлю, презираю,
Дарами их не подкупить меня, попытки тщетны.
[16] Втор. 3