Да внемлет слух наш, уши всех не внидут в заблужденье![8]
Кто Он и с кем Он ликом схож – изыскивать не должно.
Как можем мы вообразить доступное Познанью
Сей Сущности хоть с кем-нибудь какое-либо сходство?
Он – не вмещаемый ничем. Он – все, что зрит и внемлет.
Всецело – Логос Он, везде всецело пребывает.
2
Его очам не уловить, чтоб в мыслях наших образ,
Ему подобный, изваять. Такое невозможно!
Знай, что Он слышит без ушес и без устен глаголет,
Деяния без рук вершит и без очей взирает.
Душа не может тихой быть, спокойной, молчаливой
В святом присутствии Того, Кто носит этот Облик.
По милосердью Своему Он в образ облачился
Природы нашей – съединить нас всех Его подобьем.
3
Поймите, сущность у Него духовная, конечно.
Когда является она телесной, то насколько Чиста она!
Пускай она и вспыльчива до гнева,
Для пользы нашей только гнев она в себе являет.
И с нашим обликом она лишь для того и схожа,
Чтоб были образом Его. Ведь образом с Ним только
Лишь Сын Его, дитя, и схож, явив подобье ликом.
4
Ниси́бия, внемли, внемли! Ради тебя, конечно,
И изрекал я, и писал ради тебя и прочих.
Ты в мире стала как родник борений и спасенья.
Плененные грехом уста – рыдали безутешно,
Спасенные – на торжестве тебя воспели в песнях.
К тебе отверзлися уста для плача и хвалений.
[8] Гимн III воспевает освобождение сирийского города Нисибина, как событие, отзвук которого разносится по всей вселенной.