Исчислит кто песок морей, чтоб у меня исхитить
Песчинки крохотные две? Обильнейшая жатва,
Что собирается серпом моих жнецов, болезней,
Растет во всякий день и час. Но только я снопы их
Беру и в житницу кладу, а с ними и болезни:
Могильщиков-жнецов самих с их жатвой хороню я,
И сборщики снопов тогда в забвенье исчезают.
Со зрелой сладостной лозы, забытой виноделом,
Две сочных ягоды тогда от взора ускользнули,
Но се – ничтожнейшая часть, ведь урожай огромен!
9
На всех охочусь я, везде я стерегу добычу,
На зыбях моря, на земле, – Смерть говорит с насмешкой, –
Орлы слетаются ко мне с безбрежных далей моря,
Морских чудовищ кличу я, зверей, пернатых с неба,
Я старцев, отроков зову, младенцев: пусть докажут
Тебе лишь, о Марии сын, насколько я всевластна.
Неужто Твой способен Крест лишить меня той власти?
Ведь он из древа: древом я и вырвала победу!
10
Хотела я продолжить речь, но предаюсь молчанью,
Знай, что без счета у меня речей и доказательств,
Зачем отборные слова нужны? Вглядись в деянья:
Вот все они, и за себя они замолвят слово.
Да, не внушаю я, как вы, всем простецам и детям
О воскресении мечту. Когда они воскреснут?
Дай доказательство сейчас, коль Ты настолько властен,
Чтоб грезы будущих надежд принять сподручно было».
Умолкла Смерть, окончив речь презренья и насмешки,
И вдруг в Аду, как гром с небес, раздался глас Господень,