— Ваня, ты слышал, что я спросила?
— Я тебе звонила, почему ты не ответил?
— Ты любишь меня?
— Ты говоришь по ночам…
— Скажи честно, у тебя появилась другая?
— Ты зовёшь во сне какую-то Дину. Кто это?
Юлька сделала правильный вывод. Исчезла из его жизни. Без скандалов и драм. Наверное. Иван не помнит. Не придал значения. Глупостью было заводить отношения. Когда Дино так рядом.
Иван принял бы любое его решение. Пусть бы тот послал его. Даже ударил. Но объяснил бы. Почему не хочет иметь с ним ничего. Может, стыдится того, что было. Тогда между ними. Так Иван не станет болтать. Ничего не было. Если Дино так хочет. Всего лишь солнечный удар. Временное помутнение. Ивану могло и привидеться. В горячечном бреду галлюцинации. Слишком жарко было тем летом. А может… и Дино никакого не было? Никогда. А Иван всё это себе придумал?
Постепенно Иван начинает сомневаться в своих воспоминаниях. Медленно. Тяжело. Прошлое рябит. Искажается. Растекается алым вишнёвым пятном по стеклу. Если долго смотреть в свои фантазии — они начинают казаться правдой.
Дино… Дава мог бы всё прояснить. Если бы узнал Ваньку. Тогда бы Ванька поверил в правду. Но Дава не узнаёт его. И Иван верит в свои фантазии.
Когда тебе девятнадцать и закрыта сессия, тебе хочется зажмуриться и улыбнуться предстоящему лету. Иван зажмуривается и испытывает желание удариться головой о бетонную стену. Как бы банально это ни звучало. Впереди лето. Полная беспросветность. Единственное светлое пятно — Дава вдруг исчезает с горизонта. И Иван немного возвращается в реальность.
— Сынок, мы ждём тебя, — звонок матери окунает в детство.
Тогда было всё так понятно. Иван улыбается. Да. Надо домой. Туда, где всё началось. Теперь, когда он знает, что сделал всё, на что был способен. Осталось вернуться и отмотать время. Назад на два года. Назад на одиннадцать лет. Может, тогда Дино прекратит сниться ему. Может, тогда они могли бы попытаться.
Возвращение в деревню действует отрезвляюще. Деревня — место, застывшее во времени.
— Возмужал, — отец одобрительно хлопает по плечу.
Видно, что горд сыном. Мать тоже улыбается, тайком промакивает глаза платком. Рады ему.
— Пойду окунусь.