Дино поворачивает к нему лицо и смотрит взглядом Давы.
— Зачем я что? Зачем ты преследуешь меня? Я звал тебя?
— Но я…
— Если бы я хотел тебя видеть, то сам позвал бы. Нет?
Насмешливо щурится на солнце. Потом вздыхает. Снова смотрит на Ивана. Вздыхает ещё раз… И снимает с лица надменную маску Давы…
— Понимаешь, — он смотрит прямо в глаза Ивану, — я вижу тебя и вспоминаю всё то, о чём не хочу помнить. А ты ходишь рядом и смотришь. Взглядом побитой собаки. Это невыносимо. Как будто это что-то изменит. Как будто я могу забыть… Может быть, если бы тогда…
— Нам было хорошо, — Иван отводит взгляд в сторону.
Говорить вдруг становится стыдно. Как в том сне, когда ты вдруг внезапно голый и на главной площади.
Дино вдруг улыбается.
— Было, — смотрит, не отрываясь, прямо в душу. — Очень хорошо. Только это не меняет всего остального…
Замолкает. Думает о чём-то. Протягивает руку. И по щеке пальцами. Иван вздрагивает. Пальцы холодные. Пахнут вишней. Взгляд Дино становится глубже. Он быстро облизывает губы. Иван сглатывает вязкий комок в горле. В голове стучит так, что закладывает уши. Сплошной синий гул. А над головой сгущаются тучи. Небо темнеет. Река хмурится угрожающе.
— Дино… — полузадушенный выдох…
И слепо вперёд всем телом. В вишнёвые губы Дино. Обнимает за шею. Тот замирает. На мгновение. Ладонями плавно за плечи. Прижимается. Иван тонет в вишнёвой синеве. Задыхается. Целует с такой силой, что заканчивается воздух. Впивается пальцами, комкая лёгкую ткань рубашки. Сердце барахлит. Сбивается с ритма. Чувствует такой же сбой ритма с другой стороны. От этого поцелуя зависит существование целой вселенной. И если он сейчас отпустит Дино, то больше не увидит его никогда.
Плохая сказка.
Надо держать ещё крепче. Чтобы злые чары не вернулись. И царская дочь не превратилась в ледяного принца. Не обожгла холодом надменных глаз Давы.
Только не это.
Иван не переживёт этого во второй раз. Поэтому он с ещё большей силой сжимает пальцы. Ещё жёстче впивается в губы Дино. Запах вишни усиливается, стекает по подбородку. Дино дёргается. Пытается оторвать от себя чужие руки. Силы неравны. Никакой спортзал не заменит здорового физического труда. Иван прижимает Дино всё крепче, пальцы сводит до онемения. Тело Дино вдруг покорно расслабляется в путах стальных объятий. Его руки больше не пытаются оттолкнуть его, расслаблено опускаются вдоль тела. Иван знает только одно — пока он держит Дино в своих объятиях, пока целует его, Дава не вернётся. И если держать Дино очень долго, то он навсегда останется с ним.
========== … ==========