Память лжёт тебе. Ты нафантазировал странную сказку. Сказки врут. Сказок не бывает. Каждый знает. Царская дочь никогда не полюбит крестьянина. Даже если вдруг вырастет. Даже если вдруг окажется принцем. А принц обернётся, посмотрит презрительно. Взмахнёт рыжим вороновым крылом. И вишневая сказка рассыплется песочным дождём.
И тогда ты сходишь с ума. Не понять. Медленно. Иногда быстро. Не разобрать.
Реальностью ли была ваша сказка?
Или… была ли ваша сказка в реальности?
========== Эпизод 8 ==========
Что случилось за тот год, что они не виделись?
Что изменилось за тот год, что они не виделись?
Как вышло так, что Дино больше не знает Ивана? Ответ прост. Дино нет. Есть Дава. И Дава, действительно, Ивана не знает. Как и Иван не знает Даву. Совсем другой человек.
Иван смотрит в знакомое лицо. Кажется, всё прежнее. Кажется, совсем другое. За какой-то год Дава убил Дино. Подменил собой. Иван смог бы смириться с этой мыслью. Смог бы стать этому новому человеку другом. Если иначе нельзя. Смог бы. Если бы Дава дал ему шанс. Но Дава знать его не хочет. Словно и не знал никогда.
Дино был тихий и задумчивый.
Шкатулка с секретом. Никогда не понять, о чём думает. Загадочный. Человек из других миров. Случайно сошедший с трона в народ. Непонятый этим народом. И не понимающий, как жить среди людей. Особенный. С прямой спиной и взглядом за горизонт. С отливающими золотом на солнце волосами, мокрыми завитками липнущими к шее. С алой вишнёвой слезой, расплывшейся на белом льне.
Дава не тихий и не задумчивый.
Дава громко смеётся. Дава привлекает внимание. И не боится того внимания. Дава говорит много и в лицо. Дава земной, с трезвым и прямым взглядом. С голубой сталью в глазах. Режет острее бритвы. Если бы смотрел на Ивана. Свой среди народа. Того народа, что так и не принял Дино. Особенный. С прямой спиной и широкой улыбкой. Для всех. Не для Ивана. Потому что Ивана не существует. Зачем улыбаться призракам.
Иван пытается. Разобраться. Понять. Выяснить. Глухая стена. Пытается пересечься… наблюдает. Не приближается больше. Бессмысленно.
Дава не бывает один. Всегда с кем-то. Либо в толпе друзей. Либо с какой-нибудь девчонкой. Девчонок много. Часто меняются. Тоже показатель. Что ничего серьёзного.
Иван смотрит издалека. Не подходит близко. Постепенно и сам обзаводится друзьями. Всегда умел общаться с людьми. Своя компания складывается быстро. Ничего общего с друзьями Давы. Бывает так в некоторых университетах. Когда разные курсы — всё равно, как разные миры. Разные миры иного толка.
Сама собой появляется и девушка. Девчонки всегда липли к Ивану. Чувствовали мужскую силу.
Иван пытается отвлечься. Пытается заставить себя принять, что Дино больше нет. А то, что было между ними, осталось где-то за горизонтом.
«Всё, что было в Вегасе, должно остаться в Вегасе».
Да и кто сказал, что для Дино это было чем-то важным. Таким же важным, как для Ивана.
Может… он и значения этому не придал. Совсем некстати всплывают грязные подозрения отца насчёт возможных особенностей жизни в церковных школах. Слишком спокоен тогда был Дино. Слишком расслаблен. Не выглядел испуганным. Выводы приходят сами собой. Иван морщится, как от зубной боли. Очень хочется выплюнуть свои выводы в лицо Дино… Давы и посмотреть, как оно изменится. Особенно хочется сделать это в присутствии его фанатов. Наблюдая, как с их лидера осыпается песком треснувшая маска. Кривые зеркала надо бить? Показать всем, что нет тут никакого уверенного в себе Давы, а есть маленький и испуганный Дино. Которого он, Ванька, будет теперь защищать. От всего мира.
Заманчиво. Но нет. Это не тот путь. Меньше всего Иван хотел бы такого исхода. Чтобы он стал причиной чьих-то страданий. Даже если сам невыносимо страдает.
Лишь изредка взгляд Давы скользит по Ивану. Как случайность. Когда ты идёшь сквозь толпу и мельком цепляешься за чужие лица, не запоминая их. Взгляд Давы нечитаем, в нём нет эмоций.